› …Только персонаж твоей игры не шпион, а частный детектив. Ты вместе с ним собираешь улики, расследуя преступление. Но поскольку он в прошлом боксер, в мозгу у него сплошные дыры от ударов по голове. И к тому же ему вкололи какие-то наркотики. Как бы то ни было, у него не получается собрать воедино всю разрозненную информацию, память по ходу игры все время слабеет. А в каждой комнате появляются новые улики, которые тебе нужно собрать, все потом пригодится. – Да дайте уже поспать! Если завтра проспим, опять ничего не выйдет. – Сегодня! Уже сегодня! – Шесть часов запросто хватит, чтобы выспаться, если ты не младенец. – Эй, выключите свет! – Тихо, Курцер! Ну, и что дальше? – Детектив приходит в сознание и видит застреленный труп. – Застрелить труп – все равно что белую лошадь покрасить белой краской. Курцер, ну что у тебя? Слушай, давай дальше. – Я вспоминаю. Значит, в кармане у детектива оказывается ствол, и в нем не хватает стольких пуль, сколько в трупе дырок. И ты должен быстро вычислить, кто настоящий убийца, иначе полицейские тебя самого отволокут в каталажку, и
› …Подлейте Ондрею еще. А то он нас до смерти заговорит. – Хватит! – Да вы поймите. На свете много таких вещей, природа хранит секреты, судьбоносные и радостные секреты, белые пятна. – Белые пятна. Не смеши. Может, у тебя на трусах? – А ты знаешь, что сказал Прутков. Он сказал:
› …тия, да. Почему он все время подчеркивает «
Кузьмич отрегулировал фонившие микрофоны. Внес пометку и сохранил дату протокола. Потом налил свежего чая и снова подключился к каналу 439:
› …А если он раньше вернется? М-м-м, да. Нет, не надо. Подожди. – Расслабься, я запер дверь. Раздевайся уже. Я аккуратно. – Нет, нет! – Что «нет»? – Не так. – Ты же сказала, что у тебя уже было. – Было. Но я его не знала. И не хотела бы опять с ним повстречаться. – Представь, что ты и меня не знаешь. Мы в душевой бассейна, все уже ушли, м-м-м… – М-м… Ой, больно. – Потерпи, потом будет лучше. – Мы же можем просто…
Кузьмич поморщился, переключился на следующий канал и несколькими движениями отрегулировал помехоподавляющие фильтры – он знал, с кем имеет дело.
› …Когда эта кукла заявилась к Радионцеву, у меня сразу возникло нехорошее предчувствие! Так и вышло. Она охмурила Совакова в коридоре, пока они беседовали тет-а-тет, и старый ловелас сразу размяк. А голосование, которое затеяли Сёллёши и Козловски? Это же гнусный сговор! – Как пить дать: венгр и поляк, два братца. Мы этих махинаций навидались. Ну пусть. Пиньера все равно тебе не соперник! – Да я и не переживаю особо. А насчет мягкотелости Совакова, это показательно. Еще пару месяцев назад такого бы не случилось. – Да уж, как тут не выйти из себя. Давай еще по глоточку.
› …вообще там не должно быть. Спишь? – Не-а. – Значит, если субатомные частицы спонтанно возникли в вакуумном сосуде, они перемещались не в наших четырех измерениях. – Угу-у. – А теперь предположим, что мы на самом деле могли бы их выборочно изымать, переправлять и посылать во времени туда и обратно. Это позволило бы осуществлять и обмен данными, понимаешь? Тончек? Тони?
Спустя пару часов работали только машины для записи копий с пленок. Работники кухни и стойки регистрации знали, где и о чем нужно помалкивать. Напалков храпел в комнате для офицеров так, что слышно было в Сибири, причем без «жучков» и усилителей. Кузьмич закинул руки за голову, потянулся, разминая затекшую спину, шумно зевнул, заглушая метеоризм. Петровский, впрочем, и так бы ничего не заметил. Он лихорадочно стучал по клавиатуре, складывая черно-белые кубики, хотя новый рекорд ему все равно было не поставить – сменщики уже поднимались.
– Валынин, вперед, буди лейтенанта, – крикнул Кузьмич. Над Москвой занимался рассвет, и в 11:01 уже забурлил поток слов: