Кинжал Романа оттягивал карман плаща, но куда тяжелее были мысли о том, что ей предстоит с его помощью сделать. Дороти скользнула рукой в карман и сжала холодную металлическую рукоять. Ладонь быстро вспотела. В голове промелькнула досужая мысль: интересно, почему у него рукоять из металла, а не из кости или дерева? Откуда у Романа этот кинжал? Может, он нашел его в прошлом? Она не помнила, чтобы во время их вылазок он откуда-то привозил такой трофей, но это ничего не значило. Роман всегда был скрытным.
Она достала оружие и рассмотрела его в слабом свете лодочного фонаря.
На вид кинжал был дорогой, но совсем не старый. Тяжелый, простой, с толстым – почти как ее запястье – лезвием. И рукоять у него действительно выковали из какого-то металла. В тусклом свете он отливал коричневым, как латунь или…
Дороти нахмурилась. На память пришли строки из журнала Профессора:
Лодка под ней задрожала, взметнув волну брызг, и Дороти отвлеклась от размышлений. Спохватившись, что слишком долго разглядывала кинжал, вместо того чтобы следить за приборами, она убрала оружие в карман. Надо сосредоточиться. Уже скоро все закончится.
Вдалеке показалась лодка Эша. А в ней он сам, переменчивые огни анила высветили его силуэт. Дороти снова нырнула рукой в карман и крепко сжала дрожащими пальцами рукоять кинжала.
Ум споткнулся обо что-то, но она пока не могла понять, в чем же дело.
Удивительно, но от осознания того, что она знает, что случится дальше, ей стало спокойнее. Она пыталась изменить расклад. Пыталась не раз и не два, но ничего не получалось. А теперь оставалось лишь одно – сделать то, что она должна была. Мысли об этом приносили странное, призрачное утешение, а все потому, что она понимала, что ничего уже не может изменить. Время есть круг. Все это уже произошло. И глупо было думать, что у нее есть хоть какой-то выбор.
Эш стоял в маленькой лодочке, в которую бились черные волны. Деревья вокруг него мерцали во мраке. Призрачные. Мертвые. Они качались на ветру и разрезали собой потоки воды.
Дороти натянула капюшон, тяжело дыша. Ветер выбил из-под него несколько прядей, и они заплясали в темноте. Она вскинула руку, спрятала волосы под ткань, прибавила скорость и устремилась к лодке, в которой стоял ее любимый человек.
Он выглядел точь-в-точь как в день их знакомства: кожа обожжена солнцем, а у карих глаз такой светлый оттенок, что они кажутся золотистыми.
Эти прекрасные глаза остановились на ней, и у Дороти на мгновение пропал дар речи.
– Я не думала, что ты придешь, – наконец проговорила она, хотя на самом деле хотела сказать: «Я
Эш взглянул на нее с мольбой. По его глазам она поняла: он знает, что должно случиться, но не может в это поверить. Сердце заныло от мысли, что он считает, будто финал должен быть иным.
– Не может все так закончиться, – сказал он.
Дороти открыла рот.
Дороти крепче сжала рукоять кинжала Романа.
– Еще как может, – сказала она.
Дороти замешкалась, погрузившись в мысли. Ее вдруг осенило. Итог изменить нельзя, но все, что к нему привело, можно.
Важно ли это? О, еще как.
Прожекторы поблескивали во мраке. Нервы Дороти натянулись, как струны. Она услышала вдали голоса и несколько резких хлопков.
Она обернулась к Эшу. Фигляры уже приближались. С минуты на минуту их заметят. Если она и впрямь хочет осуществить свою безумную затею, действовать надо немедленно.
Она достала кинжал Романа. Эш следил за каждым ее движением, и в его глазах читался… нет, не страх. В них читалось разочарование.
– Дороти…
Она подалась вперед и схватила его за плечо. Он заглянул ей в глаза и нахмурился.
– Ты мне доверяешь? – вдруг поинтересовалась она.
– Что? – в замешательстве спросил Эш. – Я не…
– Подойди поближе. – Она вонзила кинжал ему в живот, под ребра – ведь именно там, как она знала, и таилось экзотическое вещество. Остановилась лишь тогда, когда лезвие во что-то уперлось.