Темные звезды полностью

В теории нужно соединить человека, у которого внутри есть ЭВ, с человеком, у которого его нет, при помощи меди.

Она увидела вспышку, а потом по ее руке вверх заструилась энергия. Пожалуйста, пусть все получится! – взмолилась она мысленно и притянула Эша поближе, не отнимая лезвия от крошечного кусочка ЭВ. Они оба полетели за борт и нырнули в черную воду.

Анил заискрил и пришел в движение, поглотив их без остатка.

Жар и боль.

Нет, все же боль была сильнее; она напоминала Эшу волны. Она накрывала его с головой, уносила с собой, тянула на дно.

Все ниже и ниже, ниже и ниже, ниже и ниже…

И когда казалось, что он больше не выдержит, она отступала, но совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы он смог различить ее голос.

– Эш! Эш, ты меня слышишь? Открой глаза…

Дороти. Он открыл рот и попытался было что-то сказать, но тут снова нахлынула боль, и все началось заново.

Неужели это и есть смерть?

Как знать.

Он ведь умирает впервые.

7 июня 1913 года

Дым, головокружение, яркие огни.

Неведомая сила подхватила ее и понесла куда-то…

А потом она почувствовала под собой запекшуюся почву. Ткань плаща промокла насквозь. Дороти обнаружила, что стоит на коленях, и нагнулась, опершись на руку. Теперь под пальцами ощущалась влажная земля. Она зачерпнула немного грязи, и ее комья начали рассыпаться в ладони, но ее это даже обрадовало. Обычное дело для грязи, так ведь? Странные мысли, но голова шла кругом, а грудь распирало от жара, и Дороти уже не знала, чего ожидать от привычных вещей.

Она открыла глаза, но все кругом было окутано плотным серым туманом – то ли дымом, то ли облаками.

Где же я? – гадала она.

В какой эпохе?

Ее начал душить отрывистый кашель – казалось, легкие раскрошились на мелкие кусочки и теперь просятся наружу. В затуманенном сознании проступали воспоминания:

Эш. Кинжал. Теория Профессора.

– Эш, – прошептала Дороти, когда снова смогла сделать вдох. Пальцы нащупали что-то теплое, влажное и твердое. Кинжал Романа. Сквозь дымную завесу ничего не было видно, но она понимала: если ее догадки верны, то кинжал наверняка весь в крови. В крови Эша.

Внутри все сжалось.

Боже… Что она натворила?

Дороти охватила паника. Она замахала руками, стараясь развеять дым и разглядеть хоть что-нибудь.

– Эш! Ты живой?

Ей показалось, что она услышала стон, но в следующий миг все заглушил громкий рев. Господи, а это что за шум? Сначала ей показалось, что это стучит ее сердце, подгоняемое адреналином, стучит и заглушает все прочие звуки, но теперь она поняла, что шум доносится со стороны от чего-то другого.

В тумане что-то мелькнуло. Дороти напрягла зрение и увидела в небе какое-то животное. Сощурилась…

Нет, вряд ли это животное – уж больно размеренно движется. Это какой-то механизм. Дым вокруг него то появлялся, то рассеивался. За дальними облаками разлился солнечный свет и высветил гладкий металлический объект, блеснувший на черном фоне.

Аэроплан, – догадалась Дороти, и ее кольнуло чувство дежавю. Она огляделась. Сучковатые ветви, примятая трава. В нос ударил сильный запах костра. По соседству лес за церковью, где она должна была сочетаться законным браком с доктором Чарльзом Эйвери в 1913 году.

Губы тронула улыбка. Она точно не знала, какой сейчас день и сколько времени, но догадывалась, что попала в утро собственной свадьбы, а судно, которое сейчас пролетело в небе, это вовсе не аэроплан, а машина времени, если точнее, «Вторая звезда», уносящая их с Эшем в будущее.

Последние ее отчетливые воспоминания относились к 2077 году: она стояла в шаткой лодке у анила в Новом Сиэтле, смотрела Эшу в глаза, погружая кинжал в его плоть, и молила небеса о том, чтобы ее опрометчивый план сработал.

С губ сорвалась усмешка – короткая, резкая. Удивительно. Все случилось в точности так, как предсказывал Профессор. Разумеется, и ей, и Профессору было невдомек, что анил выплюнет их именно в это время и место, а не в какие- нибудь другие, но сейчас это было неважно. Время всегда ускользает сквозь пальцы.

– Эш? – позвала она, сосредоточив все свое внимание на теле, распластавшемся перед ней на земле. Теперь, когда машина времени улетела, а туман начал рассеиваться, она смогла разглядеть его получше.

Ох, про него вполне можно было сказать – «краше в гроб кладут». Он лежал на спине с закрытыми глазами, раскинув руки, и был пугающе недвижим. Кожа у него болезненно посерела, рубашка вся была в крови, казавшейся еще более яркой и жуткой в первых лучах солнца. Дороти с трудом сдерживала крик.