Темные звезды полностью

Нет, – подумала она и стиснула зубы. Не может быть, чтобы он умер. А как же ее план?

Не может все вот так кончиться.

Она с трудом приподняла плечи и голову Эша и положила себе на колени, а потом легонько похлопала его по щеке.

– Эш? Джонатан Эшер, ты меня слышишь? Просыпайся. Пожалуйста.

Он не двинулся с места и не проронил ни звука. Даже ресницы – и те не шелохнулись. Дороти похолодела от страха.

Боже, что я наделала?

Она принялась щупать его шею, выискивая пульс. Тщетно, тщетно, тщетно и снова без толку… и тут… наконец-то! Под кожей почувствовалось биение – тук, тук, тук, – такое робкое, что она едва его отыскала. И пускай оно было слабым – все же до тех пор, пока бьется сердце, есть надежда, главное – понять, что теперь делать.

Думай, черт побери, – велела она себе и подняла глаза. Ситуация хуже некуда. Они находились в глуши, среди леса, всего в нескольких ярдах от старой церквушки и в миле от железнодорожной станции. Ближайшая больница была в Сиэтле, а туда добираться целую вечность.

– Проклятье, – прошептала Дороти. – У нас в руках вся мировая история, и угораздило же приземлиться там, где даже чертова доктора не сыск..

Она осеклась. Нет же, они приземлились как раз туда, где есть доктор! Ее возлюбленный, доктор Чарльз Эйвери, был хирургом, причем не простым, а одним из лучших. Он возглавлял хирургическое отделение Сиэтлского медицинского центра.

И как раз ждал ее.

Сердце в груди у Дороти радостно подскочило. Шанс есть. Если поторопиться, шанс есть!

Она склонилась к Эшу и коснулась его лица. Кожа у него была ледяная на ощупь – настолько, что это пугало. По спине у нее побежали мурашки, а плечи невольно приподнялись. Наверняка время еще есть; еще можно что-то предпринять…

– Держись, – едва слышно прошептала она Эшу. – Я скоро вернусь! Только, умоляю, дождись меня живым.

Она и не помнила, что церквушка такая маленькая. Это было приземистое двухэтажное здание из кирпича, который уже начал осыпаться, с высокими арками в дверных проемах и с красочными витражными окнами.

Запыхавшись от бега, Дороти схватилась за ручку тяжелой двери и с трудом распахнула ее. Петли натужно скрипнули. Внутри стоял густой запах пыли и ладана. В соседней комнате кто-то играл то ли на скрипке, то ли на виолончели. Забавно, а она ведь даже не помнила, чтобы на их свадьбу приглашали музыканта.

– Эй! – позвала она и огляделась. Ее шаги громко разносились по зданию, а голос эхом отдавался от каменных стен, но ее это не пугало: она хотела, чтобы ее услышали. – Чарльз…

За спиной громко хлопнула входная дверь, и Дороти осеклась.

– Чем вам помочь? – спросил голос. Дороти обернулась, и сердце у нее заколотилось, стоило ей увидеть миниатюрную, безупречно разодетую пожилую даму, спускавшуюся по каменным ступенькам.

Дороти стиснула зубы – так сильно, что челюсть запульсировала от боли. Густые, темные волосы дамы были убраны в высокий элегантный пучок. Склонив голову, она смерила Дороти взглядом и подозрительно сощурилась.

– Приношу извинения, но сегодня церковь закрыта для посетителей, – сообщила она с ледяной вежливостью, так обычно общаются с докучливыми дальними родственниками, – и кивнула на дверь. – Мне придется попросить вас…

– Мама, – перебила ее Дороти, с трудом выдавив из себя это слово. Во рту стало липко и сухо. Она облизнула губы и попыталась изобразить улыбку. – Ты меня не узнаешь?

Дама повернулась к Дороти, задержала на ней взгляд своих черных глаз, но говорить начала еще до того, как осознала увиденное.

– Не вынуждайте меня звать полицию, мисс, вы же слышали…

Она прервалась и нахмурилась. Меж бровей залегла складка.

– Как…

Она шагнула к дочери, сощурившись еще сильнее. Ее тонкие губы приоткрылись, но она не проронила ни слова. На мучительный миг, показавшийся Дороти целой вечностью, воцарилась тишина.

Дороти судорожно вдохнула, стиснув зубы, давая матери время себя осмотреть. Она попыталась представить, как выглядит со стороны с этими ее белыми волосами, изуродованным лицом, с грязью и кровью, приставшими к коже, да еще и в брюках.

Мать наконец выдохнула и произнесла одно лишь:

– Я… я не понимаю.

Да уж куда тебе, – подумала Дороти, но вслух этого говорить не стала. Мать заслуживала объяснений, но она не знала, с чего вообще лучше начать. С волос? Со шрама? С упоминания о том, что перемещения во времени – никакая не выдумка?

Впрочем, ни на что из вышеперечисленного сейчас не было времени.

– Мама, – проговорила Дороти так спокойно, как только могла. – Должно быть, для тебя это все – огромное потрясение, но, боюсь, мне некогда объяснять, что происходит. Мне нужно скорее найти Чарльза.

– Чарльза, – словно в трансе повторила ее мать, потом покачала головой и стала поворачиваться к лестнице. – Я только что видела…

– Да, мама, Чарльза, – в отчаянии перебила ее Дороти. – Где он?