Потом воспоминание сменилось. Вот ему шестнадцать, он первый день в летном лагере, стоит перед группкой солдат. Все они гораздо старше, все глядят на него волком и держатся очень уверенно. Его охватывает робость. Он думает: наверное, все они выросли рядом с самолетами, а не среди грязи и кукурузных початков. Представляет, как они забираются в кабины своих самолетов, словно юные принцы на своих славных скакунов, как легко поднимают аэроплан в небо, точно он живое существо. Стыд обжигает ему щеки. Он знал: все над ним смеются, потому что с истребителями он обращается до того робко, будто они кусаются…
Воспоминание снова сменилось. Ночь. Эш спит, но тут какой-то человек хватает его за руку и трясет, чтобы разбудить.
– Меня зовут профессор Захариас Уолкер, – сообщает незнакомец звучным шепотом. – Я путешествую во времени и прибыл сюда из 2075 года. Если ты не прочь немного прогуляться, я покажу тебе мой корабль.
И вновь картинка меняется.
Эш стоит посреди грязной поляны, окруженной деревьями. Воздух наполнен колокольным звоном. Напротив него девушка, босая, в свадебном платье, перепачканном землей. Эш в жизни не видел таких красоток: кожа точно фарфор, аккуратный рот, похожий на бутон розы, каштановые кудри каскадом спадают на плечи…
Колокола отзвонили, и девушка улыбается выученной улыбкой.
– Я очень надеюсь на вашу помощь, – говорит она, склонив голову. – Понимаете, я заблудилась!
Эш чувствует, как его губы приходят в движение.
– Вы меня простите, мисс, но, по-моему, именно этого вы и хотели.
Девушка с трудом прячет усмешку.
А потом кадры начали блекнуть и наконец слились с фиолетово-синими стенами анила и далекими звездами…
<p>23</p>Дороти7 июня 1913 года
Дороти застыла у порога церкви, обездвиженная тревогой. Перед ней стояли целых десять рядов скамеек, заполненных людьми, и все, кто только на них сидел, обернулись к ней. Они ожидали увидеть нарядное платье, цветы, невесту. А не перепачканную девицу с обезображенным лицом и белоснежными волосами. Она видела, как недоуменно морщатся брови и изгибаются губы, читала смятение на всех семидесяти пяти лицах. По залу побежал шепот, постепенно охватывая все больше и больше людей, точно лесной пожар – деревья: началось с того, что кто-то склонился к соседу, и вот уже случившееся обсуждали пять человек, а минуту спустя о Дороти судачили все гости.
– Это еще кто такая?
– …что она тут забыла…
– Кто-нибудь ее узнает?
Губы Дороти тронула встревоженная улыбка. Вперед, – приказала она себе и сделала шаг. Ноги едва ее слушались, казалось, она вот-вот споткнется о свои же башмаки. Ну же, ничего в этом сложного нет. Переступай с одной ноги на другую.
Один шаг превратился в два, а потом и в три, и вот она уже пошла между рядами скамеек, глядя прямо перед собой как ни в чем не бывало.
Чарльз ждал впереди, у алтаря, и на его непривлекательном лице застыл немой вопрос. Дороти уже успела позабыть его облик – не то чтобы уродливый, но до безобразия скучный. Все черты на его лице поражали своей обыденностью – у носа была самая что ни на есть классическая форма, у глаз – невыразительный карий оттенок, и находились они на одинаковом расстоянии от переносицы, волосы – не длинные, но и не короткие, – были разделены прямым пробором ровно посередине. Такое лицо мгновенно стирается из памяти, как только от него отвернешься.
Кажется, он узнал Дороти лишь тогда, когда она остановилась прямо перед ним, и, дважды моргнув, произнес только:
– Ох.
