Темный карнавал полностью

Но тетя Тильди уже выскочила из машины и рысцой бежала в сторону морга, туда, где из блестящего черного катафалка выгружали плетеный ящик.

– Эй, вы! – атаковала она одного из четырех мужичков с плетеным ящиком. – Опустите корзину!

Четверо мужичков почти не обратили на нее внимания. Один сказал:

– Отойдите в сторону, леди. Мы делаем свою работу. Не мешайте нам ее делать, пожалуйста.

– Но это мое тело запрятано там, внутри! – Она махнула зонтиком.

– Мне об этом ничего не известно, – сказал второй мужчина. – Пожалуйста, не стойте на пути, мадам. Эта штука тяжелая.

– Сэр! – крикнула тетя Тильди, оскорбленная до глубины души, – чтоб вы знали: я вешу всего сто десять фунтов![51]

Он небрежно взглянул на нее.

– Ваш объем бедер меня не интересует, леди. Я просто хочу поскорее пойти домой. Жена убьет меня, если я опоздаю к ужину.

В сопровождении тети Тильди четверо проследовали по коридору в комнату предварительной подготовки.

Корзинщиков ожидал какой-то человек в белом халате – с радостной улыбкой и выражением нетерпения на худом лице. Тетя Тильди не придала значения ни этому выражению алчности, ни тому, как он выглядел. Корзину поставили на место, и четверо мужичков удалились.

Человек в белом халате (вероятно, санитар) взглянул на тетю и сказал:

– Мадам, здесь неподходящее место для леди.

– Ну, наконец-то, – удовлетворенно сказала тетушка, – я рада, что вы так считаете. И я полностью разделяю ваши чувства – если бы я еще могла убедить тех парней. Ведь ровно это я и говорила тому молодому человеку в черном!

Санитар морга явно был озадачен.

– Какому молодому человеку в черном?

– Тому, что ошивался возле моего дома, вот какому.

– Никто из наших работников не подходит под это описание.

– Это неважно. Вы же сами только что вполне разумно сказали, что здесь не место для благородной леди. И я не хочу, чтобы я здесь оставалась. Я хочу домой. Хочу приготовить ветчину для воскресных гостей, скоро Пасха. И потом я должна покормить Эмили, довязать свитера, завести часы…

– Мадам, вы, несомненно, очень философская и филантропическая натура, но мне надо работать. Только что привезли тело.

Последнее он произнес с видимым удовольствием – и тут же приступил к отбору ножей, пробирок, баночек и инструментов. Тильди мгновенно ощетинилась.

– Если вы хоть пальцем дотронетесь до этого тела, я вас прибью!

И выставила зонтик – как обычно.

Он отмахнулся от нее, как от мошки.

– Джордж, – с подчеркнутой деликатностью позвал он, – будь добр, проводи эту дамочку на выход.

Тетя Тильди свирепо посмотрела на приближающегося Джорджа.

– А ну-ка, парниша, сделай так, чтобы я увидела твой зад!

Джордж взял ее за запястья.

– Пройдемте, пожалуйста.

Но Тильди тут же высвободилась. Без проблем. Ее плоть как бы проскользнула. Это удивило саму Тильди. Надо же, какой неожиданный талант открылся на старости лет.

– Видите? – сказала она, весьма довольная своей новой способностью. – Вы не сможете сдвинуть меня с места. Я хочу забрать назад свое тело!

Санитар небрежно откинул плетеную крышку. И через некоторое время, после серии сравнительных осмотров, понял, что тело внутри… Да нет, показалось… Этого не может быть… Разве так бывает?… Да нет… Нет… Это просто невозможно, но…

– А-а! – на выдохе вскрикнул он и обернулся.

С глазами, огромными, как блюдца.

– Мадам, – осторожно сказал он. – Вот эта леди… она – ваша родственница?

– Очень близкая родственница. Так что поосторожнее с ней.

– Наверное, сестра-близнец? – Он с надеждой ухватился за соломинку ускользающей логики.

– Нет, идиот. Это я, ты не понял? Я!

Некоторое время санитар обдумывал эту идею. Потом покачал головой.

– Нет, – заключил он, – нет. Этого не может быть. – И продолжил возню с инструментами. – Джордж, проводи ее. Позови кого-нибудь себе в помощь. Я не могу работать в присутствии дам со странностями.

Мужички собрались вчетвером и подошли к ней вплотную. Неприступная, как гипюровая крепость, тетя Тильди вызывающе скрестила на груди руки.

– И с места не сдвинусь, – сказала она.

После чего повторила эти слова еще раз десять, пока ее передвигали, как пешку по шахматной доске – из комнаты обработки в отдел хранения, оттуда – в вестибюль и в комнату ожидания… И уже последним ходом – в ритуальный зал, где она уселась на стул в самом центре приемной, чтобы принять последний бой среди запаха цветов, с видом на скамьи, уходящие в серое безмолвие.

– Здесь нельзя сидеть, мэм, – сказал один из мужчин. – Здесь будет покоиться тело до завтрашней службы.

– Вот здесь и буду сидеть – до тех пор, пока не получу свое.

Сжав зубы, тетя Тильди продолжала сидеть – ее бледные пальцы теребили кружево на горле, а одна из ее высоких (выше лодыжек) туфель с пуговками – что-то раздраженно выстукивала. Стоило кому-нибудь приблизиться к ней на расстояние удара – как он тут же получал хлопок зонтиком. При любой попытке к ней прикоснуться – Тильди просто проскальзывала.

Шум услышал из своего кабинета главный управляющий морга мистер Каррингтон – и вышел разобраться, в чем дело.