Темный карнавал полностью

– Тише, тише… – прошипел он, приложив палец к губам. – Имейте уважение. А это что еще? О, мадам, могу я вам чем-нибудь помочь?

Она оглядела его с ног до головы.

– Можете.

– Чем я могу быть вам полезен, мэм?

– Пойдите в ту дальнюю комнату, – приказала ему тетя Тильди.

– Э-э-э… так.

– И скажите этому вашему… юному натуралисту, чтобы он перестал рукоблудничать с моим телом. Я вообще-то незамужняя дама. И я желаю, чтобы все мои родинки, родимые пятна, шрамы и прочие частности, включая вывихнутую лодыжку – остались моей личной тайной. Еще не хватало, чтобы он лез в него, копошился там, разрезал и наносил увечья…

Для мистера Каррингтона все это звучало несколько загадочно, поскольку он еще не сопоставил тела. Он смотрел на тетю Тильди пустым, ничего не понимающим взглядом.

– Разложил меня на столе, понимаете ли, как будто голубя потрошить собрался и чучело набивать! – сказала она ему.

Мистер Каррингтон отправился разбираться. В течение пятнадцати минут друг за другом последовали: озадаченная тишина, ожесточенные споры за прикрытой дверью и сверка записей с санитаром. После этого Каррингтон вернулся, при этом его лицо было на три тона белее прежнего.

– Ну? – сказала тетушка.

– Э-э-э… Это нарушение правил. Вы не имеете права здесь сидеть.

– Почему это?

Каррингтон уронил очки, затем поднял их.

– Вы усложняете нам работу.

– Да, усложняю! – рассвирепела тетушка. – Во имя святого Витта! Послушайте, вы… Мистер… Кровопивец? Костолом? Или как вас там… Вы же говорили, что…

– Все – он уже выкачивает из тела кровь.

– Что?!

– Да-да, уверяю вас. Так что можете отправляться на выход, теперь уже ничем не поможешь. Кровь вот-вот вытечет, и тело наполнят прекрасным свежайшим формальдегидом. – Он нервно хохотнул. – А также санитар проведет небольшое вскрытие, чтобы определить причину смерти.

Вспыхнув, тетушка вскочила на ноги.

– Резать? Меня?

– Э-э-э… ну да.

– Да какое он имеет право! Он же не патологоанатом!

– Ну, иногда мы разрешаем.

– А ну-ка быстро идите и скажите этому Потрошителю, чтобы он закачал всю мою благородную голубую кровь – да-да, Новой Англии – обратно в мое хрупкое тело! А если он уже успел что-то вытащить – так пусть прицепит обратно – и чтоб все работало как положено! А после починки пусть передаст его мне на хранение! Слышите!

– Уже невозможно ничего сделать, мэм.

Ничего.

– Ну, что ж. У меня есть что вам на это ответить. Я просто здесь останусь. Еще на пару сотен лет. Слышите? И каждому, кто попробует ко мне приблизиться, я буду плевать эктоплазмой[52] прямо в левую ноздрю!

Каррингтон прокрутил эту мысль в своем слабеющем мозгу, и у него вырвался стон.

– Но это разрушит наш бизнес. Вы не можете так поступить.

Тетушка любезно улыбнулась.

– Да что вы говорите?

Каррингтон метнулся по темному проходу между скамей. И, судя по доносящимся издалека звукам, сделал несколько телефонных звонков. Через полчаса к моргу с ревом подъехали машины. По проходу проследовали трое заместителей управляющего морга вместе со своим истерическим начальником.

– Что, собственно, случилось, мэм? – спросили они.

И тетушка выдала каждому по порции отборной дьявольщины.

Они устроили совещание, предварительно уведомив санитара, чтобы он приостановил свой промысел – по крайней мере, до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение. Санитар вышел из своей комнаты и теперь стоял, с приветливой улыбкой покуривая большую черную сигару.

Тетушка уставилась на сигару.

– А куда вы стряхивали пепел? – в ужасе воскликнула она.

Санитар сделал затяжку и невозмутимо усмехнулся.

Совещание прервалось.

– Мадам, при всем уважении, вы же не хотите выгнать нас отсюда, чтобы мы оказывали свои услуги на улице?

Тетушка смерила стервятников взглядом.

– Было бы неплохо.

Каррингтон вытер со щек пот.

– Можете получить свое тело обратно.

– Ха! – крикнула тетушка, после чего осторожно уточнила: – Без повреждений?

– Без повреждений.

– Без формальдегида?

– Без формальдегида.

– И с кровью…

– С кровью, господи, да, с кровью – только забирайте и уходите!

Чопорный кивок.

– На том и порешим. Приведите ее в порядок. И по рукам!

Каррингтон щелкнул пальцами санитару.

– Что ты там стоишь, ты, умственно отсталый. Тебе сказали – приведи в порядок!

– И поаккуратнее там с сигарой, – предупредила Тильди.

– Осторожней, осторожней, – сказала тетя Тильди. – Поставьте корзину на пол, чтобы я могла в нее наступить.

На тело она почти не взглянула. Единственным ее комментарием было: «Выглядит натурально». После этого она навзничь улеглась в корзину.

Она ощутила обжигающий, прямо-таки арктический холод. Архинеприятную тошноту. И адское головокружение. Как будто две капли материи пытаются слиться воедино. Как вода пытается просочиться в бетон. И все это было так долго. Так мучительно. Как если бы бабочка пыталась втиснуться в сброшенную сухую оболочку застывшей куколки!