Темный карнавал полностью

Мисс Уэлдон подняла на него спокойный взгляд. У нее было белое личико, голубые глаза и рыже-мышиные волосы. Она никогда не красилась и почти никогда ни с кем не разговаривала.

Мистер Симпсон хохотнул – одновременно щелкнул своими ножницами из черненой стали. Получилось что-то вроде: «Жди-ка, жди-ка!»

– Мисс Уэлдон знает, что делает, Гилпатрик. Только вы уж будьте с ним поаккуратнее, мисс Уэлдон. Он же подарил Одду Мартину флакон одеколона на прошлое Рождество. Отличное средство, чтобы скрыть запах.

Мисс Уэлдон отложила в сторону свои инструменты.

– Извините, извините, мисс Уэлдон, – опустил глаза мистер Симпсон. – Больше ни слова…

С неохотой она снова придвинула инструменты.

– Смотрите-ка! – крикнул один из четырех посетителей, ждущих своей очереди в зале.

– Ишь ты! – взвизгнул мистер Симпсон, чуть не прихватив ножницами розовое ухо Гилпатрика. – Похоже, он опять! Пошли посмотрим!

На другой стороне улицы шериф вышел из дверей участка, чтобы посмотреть, что там происходит. А точнее – что делает Одд Мартин.

Из всех магазинчиков высыпал народ.

Шериф подошел к водосточной канаве.

– Эй, Одд Мартин, ты давай-ка вставай, что ли! – крикнул он и ткнул в канаву кончиком своего блестящего черного сапога. – Вставай, вставай! Ты такой же мертвец, как я. Вставай, а то и впрямь помрешь от холода. И будешь валяться здесь вместе с окурками и фантиками от жвачки. Давай, давай, поднимайся!

Мистер Симпсон прибыл на место происшествия посмотреть на лежащего Одда Мартина.

– Ни дать ни взять молочная бутылка, – сказал он.

– И занимает ценное парковочное место! – проныл шериф. – В пятницу утром оно бы многим не помешало. Давай-ка, Одд! Уфф… Парни, помогите.

Они подняли тело и перенесли его на тротуар.

– Вот здесь пусть и лежит. Пока не надоест, – распорядился шериф, важно покачиваясь в своих сапогах. – Он уже сто раз так лежал. Ну, любит человек покрасоваться перед народом. А ну-ка, брысь отсюда, мелюзга! – Он топнул ногой, и ребятня разлетелась, как стайка воробьев.

Симпсон вернулся в парикмахерскую и оглядел зал.

– А где мисс Уэлдон? Ага! – Он бросил взгляд за окно. – Смотрите-ка, вон она. Опять вытирает его. Пальто поправила. Пуговицы застегнула. Так, идет обратно. Не шутите уже над ней, а то не ровен час разобидится.

Часы в парикмахерской показывали двенадцать. Потом час, потом два, потом три. Мистер Симпсон следил за временем.

– Ставлю на то, что Одд Мартин пролежит там до четырех, – сказал он.

– А я ставлю, что до полпятого, – сказал кто-то.

– В прошлый раз он пролежал там часов пять, – проклацали ножницы, – сегодня погожий теплый денек. Авось продрыхнет и до шести. Мое слово – «до шести». Деньги на бочку, господа!

Деньги сложили на полку рядом с кремами для волос.

Один из парней стругал палочку перочинным ножом.

– Я вот думаю – а с чего это мы так потешаемся над Оддом? Может, мы все просто боимся его в глубине души? Мы ведь даже мысль такую не допускаем – что он на самом деле мертвец. Кто ж станет в такое верить. А и знали бы, все равно не поверили. Вот потому и потешаемся. И где хочешь лежать ему разрешаем. Вроде вреда от него нет. Валяется, и пес с ним… Но при этом старина Соубонс Хадсон еще ни разу не прикладывал к его сердцу свой стетоскоп. Спорим, он просто боится того, что может там услышать…

– Как-как ты сказал – боится?

Грохнул смех. Симпсон смеялся, клацая своими ножницами. Двое мужчин с окладистыми бородами тоже смеялись (и возможно, даже чересчур громко). Смех длился недолго.

– Ой, ну ты уморил! – говорили все, хлопая себя по худым коленкам.

А мисс Уэлдон продолжала делать своим клиентам маникюр.

– Он встает!

Словно по команде, вся парикмахерская совершила полуподъем с поворотом головы, чтобы посмотреть, как Одд Мартин встает на ноги. Вот он встал на одно колено, теперь на другое, а вот кто-то подает ему руку…

– Это мисс Уэлдон. Уже примчалась, роняя тапки!

– Который час?

– Четыре пятнадцать! Ты проиграл, Симп! Давай, плати нам!

Сделка состоялась.

– Да-а, эта мисс Уэлдон – тоже с тараканами в башке. Обхаживать такого типа, как Одд…

Симпсон щелкнул ножницами.

– Из сироток она. Сама тише воды, ниже травы – и мужчины ей нравятся такие, чтоб говорили поменьше. Вот Одд, например, – он вообще почти ничего не говорит. А мы что? Мы – грубое мужичье! Верно, парни? Болтаем без умолку. Мисс Уэлдон такое не нравится…

– Уходят. Вдвоем. Мисс Уэлдон и Одд Мартин.

– Симп, сними-ка еще чуть-чуть с ушей…

Маленький Рэдни Беллоуз вприпрыжку бежал по улице и на ходу стукал об землю красным резиновым мячом. Над голубыми глазами желтой бахромой рассыпалась светлая челка, между губами виднелся кончик языка. И так он прыгал, прыгал, стуча мячиком куда попало, пока мяч не закатился прямо под ноги Одду Мартину, который снова сидел на бочке с дегтем. В бакалее мисс Уэлдон покупала продукты на ужин, складывая в корзину банки с консервированным супом и консервированными овощами.

– Можно мне забрать мячик? – спросил Одда Мартина маленький Рэдни Беллоуз, обращая свой вопрос на высоту примерно двух метров (больше в пределах слышимости никого не было).