Темный карнавал полностью

За всеми ее корчами наблюдали работники морга. Мистер Каррингтон был искренне взволнован. Он заламывал пальцы и жестикулировал, что-то бормоча и делая руками подбадривающие движения. Санитар же (который явно был настроен скептически) наблюдал за происходящим с видом праздным и насмешливым.

Просочиться в холодный, нескончаемый гранит. Просочиться внутрь промерзшей древней статуи. Везде надо протискиваться.

– Да оживай уже, черт возьми! – крикнула себе тетя Тильди. – Поднимайся.

В корзине заскрипели прутья – и тело наполовину приподнялось.

– Найди свои ноги, женщина!

Тело вслепую нащупало свои ноги и схватилось за них.

– Смотри! – крикнула тетя Тильди.

Свет проник в затянутые паутиной слепые глаза.

– Чувствуй! – призвала себя тетя Тильди.

Тело почувствовало тепло комнаты и внезапно осознало реальность разделочного стола, на который можно опереться и отдышаться.

– Двигайся!

Со скрипом тело сделало шаткий шаг.

– Услышь! – рявкнула она.

И в ватные уши ворвались звуки комнаты. Хриплое, выжидательное дыхание санитара (пребывавшего в полном шоке), хныкающий мистер Каррингтон и, наконец, ее собственный надтреснутый голос.

– Иди! – крикнула она.

Тело пошло.

– Думай! – сказала тетушка.

Старый мозг задумался.

– А теперь – говори! – приказала она.

Тело заговорило. Поклонившись санитарам, оно сказало:

– Крайне признательна. Спасибо.

– Ну, а теперь… – произнесла она. – Плачь!

И заплакала слезами полного, безоговорочного счастья.

Если вы захотите навестить тетю Тильди, вы просто приходите к ее антикварному магазину в любой из дней, около четырех, и стучите в дверь. Там на двери висит большой черный похоронный венок. Но вы не обращайте внимания. Это тетя Тильди просто не стала его снимать. У нее же есть чувство юмора. Когда кто-то стучит в дверь (запертую на два засова и на три замка), то в ответ на стук из глубины дома доносится ее пронзительный голос:

– Это человек в черном?

И вы со смехом говорите:

– Нет, это я, тетя Тильди. Со мной больше никого.

А она засмеется и скажет вам:

– Так, заходим быстрее! – и, едва распахнув перед вами дверь, тут же ее захлопывает (чтобы никакие там люди в черном не проскользнули в дом вместе с вами).

Затем она провожает вас внутрь, наливает вам чашку кофе и показывает последний свитер, который она связала. Конечно, вяжет она уже не так быстро, как раньше, да и видит не так хорошо, но, как видите, справляется.

– Ну, а для тех, кто хорошо себя ведет… – объявляет тетя Тильди, отставляя в сторону чашку с кофе, – у меня есть небольшой сюрприз.

– Какой? – спрашивают посетители.

– А вот какой… – говорит тетушка, в восторге от собственной уникальности и от своей милой шутки.

После чего целомудренными пальцами расстегивает на шее и на груди белые кружева – и на секунду показывает то, что под ними.

Длинный синий шрам в том месте, где был аккуратно зашит разрез от вскрытия.

– Для мужчины совсем неплохой стежок, – говорит она. – Может, вам еще кофе? Пожалуйста…

– Вон тот, во-он там… – сказала миссис Рибмолл, кивнув на противоположную сторону улицы. – Видишь дядю, который сидит на бочке с дегтем перед магазином мистера Дженкенса? Вот это он и есть. Одд[53] Мартин его зовут.

– Это тот самый, который говорит, что умер? – во весь голос прокричал Артур.

Миссис Рибмолл кивнула.

– Тот самый. Тронутый. Ладно бы просто умер. Он такое мелет – будто бы он мертвец еще со времен Потопа. Еще и обижается, что никто этого не ценит.

– А я его еще раньше видел! Он каждый день там сидит! – прокричал Артур.

– Вот-вот… Каждый день сидит. Уставится перед собой и сидит, сидит… Безобразие. Управы на него нет. Странно, что его до сих пор не упекли в тюрьму!

Артур состроил мужчине рожицу.

– Бе-е!

– Можешь не стараться, он все равно тебя не заметит. Очень нелюбезный человек. Все-то ему не по нраву. – Она дернула Артура за руку – Пошли, сынок, нам надо еще пройтись по магазинам.

И они двинулись вверх по улице мимо парикмахерской. В окне, мимо которого они прошли, жуя безвкусную жвачку и щелкая ножницами из черненой стали, стоял мистер Симпсон. Некоторое время он задумчиво щурился на «дядю, сидящего вон там, на бочке с дегтем», сквозь засиженное мухами стекло, после чего изрек:

– Мне кажется, лучшее, что могло бы случиться с Оддом Мартином, – это женитьба…

При этом в глазах у него появились лукавые огоньки, и он глянул через плечо на свою маникюршу, мисс Уэлдон, которая в это время подкрашивала ломкие ногти фермера по имени Гилпатрик. Услышав его изречение, мисс Уэлдон даже не подняла глаз. Слишком уж часто приходилось ей его слышать. Ее постоянно поддразнивали из-за Одда Мартина.

Мистер Симпсон вернулся к Гилпатрику и его блеклым волосам. Гилпатрик тихонько засмеялся.

– Ну какая женщина согласится выйти за Одда? От него так воняет, что иногда я почти готов поверить, что он покойник…

Мисс Уэлдон посмотрела мистеру Гилпатрику в лицо и аккуратненько надрезала ему палец одним из своих маленьких ножичков.

– О, черт! – Гилпатрик подпрыгнул. – Смотри, что делаешь, женщина!