Фрейя попыталась вспомнить фразу, которую собиралась произнести, но запнулась.
Пол выглянул во двор.
– Проблемы с «Хендэ»? Обычно они хорошо бегают, эти малышки «Гетцы». Так что с ней?
– Я здесь не из-за машины.
– Нет?
– Я здесь, потому что кое-кто послал меня сюда.
– Рекомендация от довольного клиента, да? Кто это был?
– Скотт Коннелли.
Пол выругался, когда кружка выпала из рук, вдребезги разбившись об пол. Он вскинул голову, ничего не сказал, просто уставился на Фрейю.
Она сглотнула, надеясь, что он этого не заметил.
– Скотт послал меня за фотографиями, которые ты сделал на вечеринке на Саут-Роналдси семнадцать лет назад.
Его ледяные голубые глаза широко распахнулись. На лице промелькнула какая-то мысль.
И он медленно двинулся к ней.
Фрейя отступила на шаг, достала свой телефон и подняла его.
– Этот разговор записывается. Файл сохранен удаленно, и к нему можно получить доступ, даже если ты удалишь его с моего телефона. Если со мной что-нибудь случится, все, кому нужно, узнают, что это был ты, Пол Томсон.
Повторное произнесение его имени под запись возымело желаемый эффект. Пол остановился, из его ноздрей вырывался пар бессильной ярости, когда он делал глубокие, размеренные вдохи. Возможно, пытался решить, не блефует ли она. Но Фрейя действительно включила запись, как только вышла из машины, и все, что сохранялось в ее телефоне, копировалось в облако. Догадается ли кто-нибудь проверить облачное хранилище, если она исчезнет, – это другой вопрос.
– Кто ты такая, черт возьми, и откуда знаешь Скотта?
– Я – репортер, работаю в газете «Оркадиан». Я сделаю тебе то же предложение, что и…
Он рассмеялся, но в его смехе чувствовалась дрожь. Фрейя не могла угадать, от страха это или от облегчения.
– Журналистка? Иди к черту, я не собираюсь с тобой разговаривать.
– Как хочешь. Скотт и так рассказал мне достаточно. Я готовлю материал о тех вечеринках. Рассказываю всем об «охотниках за талантами», о том, что происходило в «Игровой».
Лицо Пола лишилось всех красок.
Фрейя собрала волю в кулак, чтобы не дрогнуть. Она обливалась по́том в своем пальто и лишь надеялась, что голос не выдаст ее волнения. Но, судя по выражению глаз Пола, ее тактика сработала.
– Я обещала Скотту, что не буду упоминать его имя, если он мне поможет. Он направил меня к тебе, сказал, что ты фотографировал, и я делаю тебе такое же предложение: ты отдаешь мне копии фотографий и не фигурируешь как источник.
Пол покачал головой.
– Ты ему доверяешь, как я понимаю?
Фрейе вспомнилось последнее сообщение Скотта:
Она кивнула, зная, что, если заговорит, ложь просочится в ее голос.
– Ты не можешь исключить имя Скотта из своей истории. Он – начало, середина и конец всего этого.
– Как так?
Он фыркнул от смеха.
– Если ты не знаешь, выходит, Скотт рассказал тебе не все. Черт, далеко не все, и почему меня это не удивляет? Как ты вообще нашла этого гребаного психа?
Фрейя не ответила, отчего лицо Пола расплылось в улыбке, лишенной даже капли радости.
– Дай-ка угадаю, он вылез, как крыса из норы, едва нашли тела в Скайлле, я прав? Ола, мать твою, Кэмпбелл. Завидная добыча. Все хотели завладеть, но Лиам никому ее не отдавал.
– Ты знаешь, что с ними случилось?
Теперь настала очередь Пола промолчать.
– Ты знаешь, кто их убил?
Холодок прокрался по ее телу, словно облако, набежавшее на солнце, когда Пол снова улыбнулся. Считать ли это ответом на ее вопрос?
– Кропай свою историю. Можешь и меня назвать, если хочешь. В любом случае, Скотт сочиняет насчет фотографий, так что я буду это отрицать. Но просто знай: если ты предашь историю огласке, тебе лучше быть готовой к последствиям.
– Это угроза?
– Предупреждение. Ты являешься сюда, говоришь вслух такие вещи и понятия не имеешь о том, на что пошли некоторые, чтобы все это замять. Подобная публикация в газете может заставить их почувствовать себя загнанными в угол, для них это реальная угроза. Они придут за тобой.
Он снова двинулся к ней. Медленным, размеренным шагом. На этот раз Фрейя не шелохнулась. Он возвышался над ней, проникая так глубоко в ее личное пространство, что она ощущала его присутствие кожей как прикосновение колючей проволоки. Она чувствовала его дыхание, пропитанное запахом дерьмового кофе.
– Если ты думаешь, что это игра, просто
Он поднял руку, и Фрейя зажмурилась. Когда она открыла глаза, он снова улыбался, явно довольный тем, что напугал женщину, как будто получал от этого кайф. Он потянулся мимо нее за метлой, прислоненной к стене, а затем вернулся к дверному проему своего кабинета и принялся собирать с пола осколки фарфора.
Фрейя откашлялась.
– Значит, ты не дашь мне фотографии?
– Какие фотографии?
Фрейя кивнула, не зная, что еще можно сделать, и направилась к выходу. Радио теперь будто звучало громче, веселая попсовая песня эхом разносилась по мастерской, что совершенно не вязалось с атмосферой. Ей хотелось бежать, но она сдержалась. Нужно было подумать. Когда она вышла во двор, на свежий воздух и, пусть и тусклый, но дневной свет, ее уверенность возросла.
Она обернулась.
