— Города похожи друг на друга, — ответила она, пожав плечами. Было трудно поверить в то, что нынешняя суровая, равнодушная Саветт и увлечённая, благородная Саветт из Школы драконов — один и тот же человек. Наконец она довела меня до белых кованых ворот, обнесённых белой кованой оградой. Они были словно сплетены из розовых стеблей и бутонов и так тесно переплетались между собой, что я не могла отличить их от настоящих роз, росших за вратами.
— Перестань пялиться, идём! — Саветт распахнула ворота и затащила меня в огороженный дворик, где благодаря заботливым рукам пышным цветом росли разные деревья и кустарники.
— Что это за место? — выдохнула я.
— Это мой личный сад — или, по крайней мере, пока мой. Он располагается за Северным Двором высших кастелянов. Здесь есть горячие источники. Ты когда-нибудь парилась в горячем источнике?
Я покачала головой. Никогда.
— У меня есть ещё один купальный костюм. Следуй за мной. После утра, проведённого в седле, ты почувствуешь себя гораздо лучше.
Я направилась следом, по-прежнему огорошенная поведением этой другой, грубоватой Саветт. Она совсем не была похожа на ту высокомерную, cдержанную Саветт, что училась со мной. Ковыляя за ней, я заметила, что поверхность под ногами была гладкой, но рифлёной, как будто её выложили неотёсанным камнем. Не удержавшись, я стала рассматривать узор, который вился до комнат Саветт, — тут тоже был положен пол, даже в той части комнаты, огороженной шёлковой ширмой, куда она меня завела.
— Одевайся побыстрее, — она вручила мне чёрный льняной купальный костюм. — Нам нужно о многом поговорить.
Я сняла свой кожаный костюм, надела короткий купальник и, выйдя из-за ширмы, увидела, что на Саветт был надет точно такой же.
— Сюда, — сказала она, и мы снова вышли в сад, где скала, казалось, сливалась с белой стеной дворца.
Она углублялась внутрь, и её покрытая неровностями поверхность выглядела вполне естественно, a через трещины то тут, то там пробивались мелкие ручейки. Стекая, они формировали с одной стороны узкий проток, который нёс свои воды в сад, a когда мои глаза привыкли к полумраку нерукотворной пещеры, я увидела большой водоём, вокруг которого были развешены озарявшие его голубые светильники. Рядом с источником была разложена на подносе еда. Саветт уже заходила в тёплую воду, и я осторожно отложила костыль в сторону и присела, чтобы тоже подойти к источнику. Он пах солью и ещё каким-то незнакомым мне минералом, но благодаря ей я почувствовала прилив бодрости и соскользнула вниз, позволив горячей воде унять боль в мышцах.
— A теперь перейдём к делу, — произнесла Саветт, пристально на меня глядя. Она наверняка не отпустит меня, пока я не расскажу ей всё, — и я сглотнула, когда вдруг поняла, что придётся пойти наперекор мастеру Эльфар и Ленгу.
Глава тринадцатая
Она кашлянула и нервно огляделась.
— У меня здесь нет друзей, Aмель. Но ты спасла мне жизнь, так что, думаю, я могу считать тебя подругой. Я думала о тебе и о твоём храбром сердце. Мы не можем больше нигде говорить об этом, понимаешь?
Я покачала головой. О чём она?
— Ты думаешь, в пещере хорошее эхо, но её форма и пористая порода, из которой сделаны стены и пол, не дают звуку покинуть пределы купальни. Подслушать купальщиков просто невозможно.
— И поэтому ты привела меня сюда?
Саветт кивнула.
— Мне нужно с кем-то поговорить! Отец прислал письмо, в котором сообщил, что дал Доминару согласие на то, чтобы меня отдали Баочану в качестве мирного подношения. Назревает война, а они надеются, что брак между Принцем Баочана и высшей кастелянкой предотвратит кровопролитие.
— Почему ты? Почему не Стари? — Если верить магам, выбрать хотели её.
Саветт кивнула.
— Я думала, ты ничего не знаешь о политике, проводимой кастелянами, но ты права: кастелянка Атрелан подошла бы для этой роли больше, чем кастелянка Лидрис, однако Доминар осведомлён о нашей преданности ему. — Она прикусила губу. — Я не хочу, чтобы из-за меня разгорелась война. Я знаю, что она из себя представляет. Будут умирать невинные. Маленькие дети. Семьи. И не только на поле боя. Я хорошо усвоила уроки из истории, которую мне преподавали мои учителя. После войны наступает голод, а в людях вдруг просыпается жестокость. Они не смогут прокормить свои семьи. Дети останутся сиротами, женщины овдовеют. Хозяйства придут в упадок, и люди лишаться всего, что имеют. Я не могу этого допустить, если в моих силах предотвратить беду. — Глаза Саветт наполнились слезами. — Но я не хочу выходить замуж за человека, которого совсем не знаю.
Я прокашлялась. Настал мой черёд говорить. Я почувствовала, как жар бросился мне в лицо и сердце забилось быстрее. Я терпеть не могла страдания и конфликты, но ведь нужно быть храброй, так? Саветт же не давала волю страху.
— Я знаю кое-что о нём. — Её рот округлился от удивления. — Я повстречала его по пути сюда. Принц плыл на корабле — вернее, застал меня на острове, где его корабль укрывался от шторма.
