То ли его состояние послужило причиной, то ли это случилось само по себе, он вдруг почувствовал чудовищную значимость момента. Не было ни малейшего сомнения: стоит лишь пожелать, попросить и снежная буря не разразится. Но неожиданно всё изменилось: вспомнились бессмысленность и тщета прошлой жизни, бесконечные блуждания в миражах, в темноте… Порыв возвратиться угас, молитва души растворилась в сомнении: лучше вернуться в ту жизнь или лучше отправиться вдаль по хребту, на тот свет, в иной мир? Оба пути уходили в неведомое, и неизвестно, какой предпочесть… Вновь и вновь он вглядывался в синий туман за границей снежного плато – туда, где была его прошлая жизнь, – и в воображаемую тропу к горизонту – напрасно: ответа не находилось.
Потом он вдруг понял, что равно готов и к тому, и к другому пути… и что вовсе не должен ничего выбирать… «Да сбудется воля Твоя», – он прошептал. Это была даже не просьба, скорее принятие своей судьбы, согласие с ней, древняя вера в небесное благо… Стало легко. Казалось не так уж и важно, что путь его, может быть, трудный и страшный, и, может быть, в никуда…
Невидимое солнце, похоже, зашло, быстро смеркалось. Цвет поблек и растаял, вновь сорвался ветер. Всё растворялось во тьме: скалы уже потерялись в бесформенной черноте, каньоны на той стороне пропали совсем, снежные пространства вдали превратились в белёсую мглу, и только вверху, среди громоздившихся туч, было светлее. Поплотнее затянув капюшон, он повернул назад и спустился со склона.
Ночью спал плохо – часто просыпался, и даже ненадолго заснув, сознавал и себя, и палатку, и горы вокруг. Только к утру впал в глубокое забытьё, и скоро, едва посветлело, инстинктивно открыл глаза. За ночь палатку слегка замело, и, чтобы выбраться, пришлось разгребать снег. На рассвете в небе по-прежнему царила неопределенность, но пурги не было. Через час он уже шёл по снежному плато.
От горизонта до горизонта над белым склоном зависла плотная тёмная туча. Так низко, что, казалось, можно достать рукой, но всё же плыла она несколько выше: рваные клочья густого тумана проносились в нескольких метрах над головой. В узкой щели между склоном и небом метались снежинки, тем не менее видно было довольно далеко: хорошо просматривались стена у левого борта и отдельные скалы впереди, врезавшиеся в тучу. Другой стороны ущелья не было видно совсем: сплошная серая мгла.
Проваливаясь по колено, он медленно брёл к скалам: чем круче становился склон, тем больше они открывались взгляду. Только бы не промахнуться: повсюду пропасть, спуск лишь в одном месте. В конце снежное плато, уже значительной крутизны, по всей длине нависало над пропастью козырьком, и только дойдя до края, поймёшь, где ты оказался. Двигаясь по центру склона, он старался представить рельефы скрытых под снегом гор. Реальны лишь два варианта: спуск либо гораздо левее, у самой скалистой стены, либо немного правее, у чёрных камней.
В начале пути, когда он только поднялся на плато и как следует осмотрелся, ему показалось, что спуск должен быть слева, у самой стены. Но он не хотел поспешных решений и сначала пошёл по центру. Чем пристальнее по мере своего продвижения он всматривался в торчавшие из снега камни, тем очевиднее становилось: нет,
Забирая вправо, шаг за шагом он приближался к камням. Хотя было ещё далеко. Видимость падала. Плато пока просматривалось, но скалистые горы слева уже расплывались во мгле. Кружилось всё больше снежинок, поднималась позёмка. Он не торопился: десять шагов – передышка, да и вряд ли он смог бы идти быстрее, даже если бы захотел. Затерянная среди облаков бескрайняя пустыня, тёмная туча над головой и надвигающаяся пурга, готовая в любую секунду поглотить всё пространство, казались совершенно нереальными. Таким же нереальным казался себе и он сам:
Когда в первый раз боковым зрением он заметил мелькнувшую вдалеке тень и на мгновение почувствовал чьё-то присутствие, то не придал этому значения: мало ли что может пригрезиться на высоте. Минуту спустя тень мелькнула во второй, потом в третий раз, и он насторожился, а когда немного погодя тень не исчезла даже под пристальным взглядом, ему сделалось не по себе. Лиловое пятно вдалеке, гораздо левее, у темневшей в тумане скалистой стены. Вскоре он различил силуэт: человек, параллельно ему бредущий по снежному склону. Не веря своим глазам, то и дело поглядывая на странного спутника, он всё надеялся, что видение вот-вот пропадёт, но оно не пропадало, и его постепенно охватил страх. Вспомнилась вчерашняя тень на скале, на ум приходил разный бред…