Утопая в снегу, он пошёл как можно быстрее, почти без остановок, стараясь сосредоточиться на ходьбе. Подействовало: страх и мелькавший вдали силуэт как бы сместились на второй план, и он даже начал искать объяснений. Несмотря на странное впечатление, это вполне мог быть человек, альпинист, попавший примерно в такое же положение, как и он. Правда, в этих местах не бывает людей, но сам-то он здесь, почему бы не оказаться и кому-то ещё? Хотя альпинисты не ходят по одному и обычно штурмуют вершины известные, которых здесь нет, кто-то мог всё же зачем-то оправиться в эти места. Вообразив подобного человека, он пришёл к выводу, что тот должен быть очень похож на него. И похож не только характером авантюрным: этот вывод подтверждался и разными мелочами – манерой ходьбы, тем же цветом пуховки… Мысли о сходстве вызывали непонятное беспокойство, поэтому, и ещё из-за очевидной случайности этого сходства, он вскоре отбросил их. А если маячивший слева у скал силуэт всё же призрак, то находился он далеко, брёл неизвестно куда и, судя по всему, не обращал ни на что никакого внимания. В таком случае самое лучшее – просто забыть про него… А может быть, это мираж?.. Нет, всё-таки человек… мало ли кто…
Неожиданно он испугался: альпинист шёл прямо к пропасти! Странно, что понял он это только сейчас.
Но, ничего не замечая и не обращая на него внимания, альпинист, как сомнамбула, двигался к пропасти. Непонятно, собственная беспомощность или упрямство альпиниста раздражали сильнее – он начал нервничать. Чтобы не расстраиваться ещё больше, он стал реже и реже смотреть на него, предпочитая не знать, как идут дела, чем всякий раз убеждаться, что ничего хорошего так и не произошло. Медленно, но верно он приближался к камням. Склон становился круче и круче, глубокий снег уплотнился и постепенно превратился в твёрдый фирн, пришлось выбивать ступени. За камнями, метров через двадцать, склон загибался в мерцающую снежинками серую пустоту. Там ничего не было видно.
На одном из камней нашлась небольшая площадка, где он сделал привал. Погода явно ухудшалась, похоже, всё-таки начнётся пурга. Наступала развязка и с альпинистом, который превратился в едва заметное цветное пятно на фоне почти растворившейся в белом тумане скалистой стены. Через минуту пятно пропало совсем – то ли в снегу, то ли за линией горизонта, и вместе с пятном исчезло чувство иного присутствия. Он вдруг ощутил пронзительное одиночество и пустоту: никого – ни птиц, ни зверей, только холодные чёрные камни, ветер и снег. На мгновение вспыхнула бесконечная грусть.
Нацепив кошки, он поднялся, перехватил ледоруб и начал осторожно спускаться. С каждым шагом за склоном всё больше и больше открывалась зияющая пустота… Наконец он заглянул вертикально вниз. Ничего! Бездонная мгла! Он почти на краю козырька! Под ногой неожиданно поехал снег, он попытался перенести вес на другую ногу, но и она заскользила вниз. Дальнейшее он наблюдал как бы со стороны. Время замедлилось настолько, что мысли, казалось, остановились, возникла полная тишина. Падая на спину, неимоверным усилием он начал медленно переворачиваться на грудь. Пальцы соединились за головой, сомкнулись на ледорубе. Снова усилие, и ледоруб стал смещаться вперёд, пока накрепко не вошёл в фирн, по рукоять. Это случилось через долю секунды после того, как грудь коснулась поверхности склона и тело немного проехало вниз. Мощный тупой удар, резкий рывок, остановка. Движение прекратилось. Провал в черноту…
Когда пробудилась мысль, он несколько раз в деталях припомнил падение, пока окончательно не осознал, что не сорвался, а закрепился и лежит на склоне. Затем он увидел искрящийся снег: море снежинок перед лицом – разных, красивых. Не хотелось решительно ничего, лишь смотреть и смотреть… Только холод из бездны сковывал ноги… Затаив дыхание, он осторожно согнул колено, вдавил кошку в фирн, опёрся и, одновременно подтягиваясь руками к ледорубу, медленно пополз вверх.