Крутой кулуар поднимался на головокружительную высоту, за ним – снежный склон, довольно пологий и плавный до самой вершины, которая отсюда, из кулуара, была хорошо видна. На всем протяжении снежного жёлоба – хаос теней от теснившихся скал, зато ещё выше – ослепительный девственный снег, бездонная синева. В общем-то недалеко: пять-семь часов до вершины.
Он стоял, опираясь на ледоруб: немного отдышится и снова пойдёт. Каждая потерянная секунда, минута, час нагнетали тревогу, отчаяние, страх. Всё подтвердилось, всё очевидно: подниматься на пик надо именно здесь. Выбора, в сущности, не было: это единственный правильный путь, и с утра, на рассвете, лучше бы сразу всем вместе подниматься сюда. Но как он мог убедить остальных, если толком не знал почему. Оснований для спешки не было никаких, равно как никаких причин отправиться этим путём, который снизу казался опаснее и труднее. Двадцать минут идиотских дебатов, целых двадцать минут!.. Один против двоих, и вывод вполне предсказуем: сначала исследовать оба пути… Глупость по имени Разум и Здравый смысл… Впрочем, он на их месте поступил бы, наверное, так же. Не принимать же на веру чьё-то предчувствие какой-то опасности, необъяснимый порыв. Спасибо и на том, что согласились сперва осмотреть и тот, и другой кулуары, хотя силы у всех были уже на исходе… В конце концов, для верности осталось лишь добраться до выступов скал и оглядеться по сторонам. Оттуда откроется вся перспектива, и тогда он их сразу же убедит…
Другой кулуар, у подножия которого стояла их штурмовая палатка, поднимался левее, за скалистым ребром. Разведать его значительно проще, потому он нисколько не сомневался: когда возвратится, они уже будут внизу, будут ждать. И сразу всем вместе сюда! Как можно скорее, немедля, сюда!.. И снова отчаяние, паника, страх… Но почему?.. Вокруг всё спокойно – ни облачка, штиль, тишина, спешить вовсе некуда, опасности никакой…
Стараясь не потерять равновесия, он осторожно выпрямился, перехватил ледоруб, вбил клюв повыше, вдавил кошку в фирн и переместил на неё тяжесть тела.
Прежде чем произошла катастрофа, он поднимался минут пять. Вдруг шум, потом гул, затем рёв. В левом кулуаре гигантской морской волной что-то разбилось о скалы ребра, и в тот же миг из-за него – снежная пыль, мгла во всё небо… Ураган белизны ринулся вниз, прямо сюда… «Лавина! Лавина!» – мелькнула последняя мысль. Он бросился на загнанный в снег ледоруб и что есть силы прижался к склону. Какое-то время была тишина, затем рухнула тяжесть… и – темнота…
Что толкнуло его вопреки чувству опасности, преследовавшему с самого утра, отправиться на прогулку, он не знал. Искушение, которого не объяснить… С другой стороны, не находилось причин, чтобы отказаться от своего намерения и никуда не ходить… Для конца февраля погода хорошая: быстрые тучи с просветами, иногда даже солнце, порой вдруг метель. Он уже обогнул озеро, осталось подняться на небольшой пригорок, где темнел его дом. Обычный на два-три часа променад, какой он совершал сотни раз… Привычная, тихая жизнь… разве что эти дурацкие приступы, которые начались в последние годы: сначала как будто нет воздуха, потом тяжесть в груди… и – темнота… Затем в этой темноте пробуждались воспоминания, удивительно отчётливые, чередовавшиеся в странной и непонятной последовательности…