Тень богов полностью

– Хрунг, – сказала она, но гигантская голова не шелохнулась.

Тогда Эльвар поднесла кувшин к огромному носу великана, окунула кончики пальцев в медовуху и стряхнула капли на его губы.

По голове прошла дрожь, плоть великана мелко затряслась. Потом она вдохнула через нос, губы разошлись, и толстый язык Хрунга прикоснулся к медовухе. Веки дрогнули и приоткрылись, открывая затуманенные глаза.

– Эльвар, – прошептал он.

– Я принесла тебе подарок, – сказала она, подняв кувшин.

– Ах, ты всегда была моей любимицей, – сказала голова, и гигантское лицо дрогнуло, улыбаясь.

– Вряд ли это можно считать похвалой, когда приходится выбирать между отцом, братьями и мной, – сказала Эльвар. Она опрокинула кувшин в рот Хрунгу, и часть медовухи потекла по его языку и в горло. А по деревянному настилу у ног Эльвар медленно расползалось темное пятно.

– Ах, вкус приятный, хотя и не дает того эффекта, что был раньше, – вздохнул Хрунг.

– Это потому, что ты всего лишь голова, – сказала Эльвар, продолжая наблюдать за пятном.

– Значит, ты все еще полна мудрости, – хмыкнул Хрунг.

– Я скучала по тебе, – улыбнулась Эльвар, осознав истинность своих слов лишь тогда, когда они сорвались с языка. Немногие из ее воспоминаний о Снакавике отличались теплотой. Лишь несколько разрозненных моментов, связанных с младшим братом Бродиром, и разговоры с Хрунгом.

– Я тоже скучал по тебе, малышка, – сказал Хрунг. – Без тебя тут было невесело. – Он облизал губы. – И сухо.

Эльвар налила еще немного медовухи на язык Хрунга, и в горле у него заклокотало от удовольствия.

– Ах, с тех пор как ты ушла, годы были пустыми и сухими. С тех пор не прошло и дня, чтобы я не жалел, что ярл Стёрр и Сильрид не оставили меня мертвым в горле у Снаки.

– Я помню тот день, когда тебя подняли из вод фьорда, – сказала Эльвар, хотя тогда ей исполнилось всего три зимы. Она сидела на плечах Гренда на одном из причалов. – Мне показалось, что ты выглядел печальным. Красные водоросли покрывали твои глаза и щеки. Из-за этого ты выглядел так, будто плакал кровью.

– Может, и так, – сказал Хрунг. – Это ведь не слишком приятно, когда тебя начинает глотать змеиный бог и откусывает голову от тела. Еще хуже то, что малая частица предсмертной силы Снаки просочилась внутрь меня и обрекла на жизнь, в то время как я предпочел бы покоиться в смерти вместе со своими великанами-родными. И какой бы плохой ни была сейчас жизнь, она все же лучше, чем триста лет, которые я провел в глубинах фьорда, пересчитывая клыки Снаки и проплывающих рыб.

Он окинул Эльвар внимательным взглядом, задержавшись на клыке тролля и кольцах, надетых на руки. Потом втянул воздух через большие ноздри, достаточно сильно, чтобы всколыхнуть заплетенные в косы волосы Эльвар.

– Значит, ты нашла то, что искала, – заметил он. – От тебя пахнет боевой славой и великими делами.

Эльвар пожала плечами.

– Правда, не сумела избавиться от старого болтуна, – сказал Хрунг и перевел мутный взгляд на Гренда. В ответ старый воин безразлично посмотрел на великана.

В коридоре за дверями бражного зала раздался шум голосов и топот множества подошв по дереву.

Значит, Гифа сообщила отцу о том, что я здесь.

– Я бы осталась подольше, но мой отец уже идет сюда, чтобы испортить нашу встречу, – сказала она.

– Тогда задай свой вопрос, – отозвался Хрунг.

– Неужели это так очевидно? – спросила Эльвар.

Хрунг захихикал, и этот смех отозвался дрожью в груди Эльвар.

– Как бы тебе ни нравилось мое общество, думаю, привела тебя ко мне нужда. Спрашивай, малышка, – сказал он.

– Отец просил меня вернуться в Снакавик, чтобы быть рядом с ним. Он предложил мне воинов, отряд. Все, как я хотела.

Голова Хрунга дрогнула, разорванные мышцы шеи сократились. Он кивнул.

– Известное дело, – сказал он, – но это не вопрос.

– Мой вопрос такой: стоит ли мне принимать его предложение?

У входа в бражный зал появилась Гифа и жестом велела Эльвар уходить.

Хрунг уставился на нее, туман в его непрозрачных глазах клубился, словно грозовые тучи.

– Я должна идти, – сказала Эльвар.

– Молчаливым, полным мыслей и смелым в распрях должен быть птенец ярла, – произнес Хрунг.

Эльвар нахмурилась.

– Тихая, задумчивая, смелая – я стараюсь быть такой, – сказала она. – Но это не ответ на мой вопрос. Когда надо быть смелой – вот в чем суть моего вопроса. Слова отца – они приведут к распре? Ты это имел в виду? Или я должна быть смелой в битве за Вигрир и присоединиться к войскам ярла, когда он двинется против королевы Хелки?

Хрунг молчал в ответ, лишь облака в его глазах двигались. Голоса в коридоре слышались все громче.

– Пожалуйста, – прошипела Эльвар. – Дай мне прямой ответ, хотя бы раз.

Рот Хрунга искривился в ухмылке.

– Я не таков, малышка, – сказал он. – Вини в том старого Снаку, он создал меня и моих родных-великанов полными любви к словам и загадкам. Теперь ты должна просеять мой дар и найти в нем золото.

– Я вижу в нем только загадку, и ничего кроме, – отрезала Эльвар. Взгляд ее метался между Хрунгом и дверным проемом.