– Теперь мне разрешите напомнить вам, – став абсолютно серьёзным, проговорил следователь, – что в каждой шутке есть доля правды.
– Да, помню. Но у нас с Данилой закончилось всё в тот самый миг, как он попросил меня о разводе.
– Развестись предложил он?
– Ну не я же, – горько усмехнулась женщина.
– И вы не пытались его переубедить?
– В чём? В том, что он больше не любит меня?
– Его увлечение Софьей могло быть минутной прихотью.
– Из-за минутных прихотей с жёнами не разводятся.
– Это могло быть умопомрачением, – попытался вступиться за Данилу следователь.
– Я не знаю, что это было, – твёрдо ответила женщина, – но после того, как я согласилась на развод, в истории наших отношений с Данилой была поставлена точка. Понимаете? – Она вопрошающе посмотрела на следователя. – Точка! И баста!
– Да, Баста – неплохой рэпер, – пробормотал себе под нос Наполеонов.
– Что? – переспросила женщина недоумённо.
– Ничего, это я так. Но, София Александровна! У вас же с Данилой Ильичом общие дети!
– Да, двое – Танечке двенадцать лет, Саше десять. Но какое это имеет теперь значение?
«Два сапога пара, – подумал Наполеонов, – и муженёк её бывший с прибабахом, и сама она женщина неординарная, мягко говоря…»
– Хорошо, – внезапно Наполеонов решил согласиться с её доводами против воссоединения с бывшим мужем, – я верю, что вы не хотите сходиться с Данилой Ильичом. Но неужели вас ни разу не посетило желание разделаться с разлучницей?
– Как то есть разделаться? – удивилась женщина.
– Ну, скажем, придушить её.
– Вы в своём уме? – подозрительно спросила Сафронкова, вглядываясь в лицо следователя, словно хотела убедиться в его вменяемости.
– Думать, ещё не значит совершить, – сделал следователь один маленький шаг назад.
– Нет, такие глупые мысли никогда не приходили мне в голову, – резко ответил женщина.
– Но ведь она наверняка раздражала вас?
Сафронкова повела плечами.
– Наверняка названивала вам и просила уменьшить аппетиты, – бросил следователь пробный камешек.
– Вернее, требовала, – усмехнулась София Александровна.
– Тем более.
– Но я ничего не просила у мужа!
– Бывшего мужа.
– Бывшего мужа, – согласилась женщина, – всё, что он давал, шло на детей.
– Где вы были… – Наполеонов назвал число и время убийства Софьи Сафронковой.
– На работе.
– Проверим.
Тут Наполеонов заметил, что женщина смотрит поверх его головы и думает о чём-то своём. «Ну и семейка!» – промелькнуло в его голове, и он решил вернуть её с небес на землю.
– Вы часто встречались со второй женой своего мужа?
– Я вообще с ней не встречалась.
– Вы хотите сказать, никогда? – не поверил следователь.
– Не хочу, а говорю – никогда.
– Но она звонила вам?
– Да, несколько раз, но потом перестала.
– Сама? Ни с того ни с сего?
– Ну почему же ни с того ни с сего, – улыбнулась женщина, – я позвонила Даниле и попросила его запретить жене звонить нам.
– И он запретил?
Она пожала плечами:
– Не знаю я, что там предпринял Данила, но Софья звонить нам перестала.
– Вы уже несколько раз сказали – нам?
– И что в этом неясного?
– То есть она разговаривала по телефону не только с вами, но и с кем-то ещё из вашей семьи?
– Когда меня не было дома и трубку брали дети, она пыталась говорить и с ними.
– И что же?
– Я сразу объяснила им, что говорить с ней им ни к чему, и дети, услышав её голос, сразу клали трубку.
– Послушные дети.
– По большей части да, – согласилась София Александровна.
И следователь задал следующий вопрос:
– Вам знакома Нонна Потапова?
– Конечно! – удивилась Сафронкова. – Но Нонна-то тут при чём?
– Кем она приходится вашему мужу?
– Никем.
– То есть?
– Она дочь наших рано ушедших друзей.
– Ваших? – уточнил следователь.
– Наших, – подтвердила женщина и пояснила: – Данила учился с ними в одном классе, а потом познакомил с Потаповыми меня.
– После вашей свадьбы?
– Нет, до.
– И вы потом не бросили Нонну одну?
– У Нонны есть бабушка. И да, у неё есть я и Данила.
– Вероятно, вторая жена не одобряла этой привязанности мужа к дочери его друзей?
– Она вообще не одобряла никаких привязанностей Данилы, кроме как к ней самой, – горько усмехнулась женщина.
– Однако Данила Ильич не прислушивался к её мнению?
– А с чего бы ему прислушиваться к капризам этой девчонки?
Ага, неприязненное отношение к Софье всё-таки прорвалось и прозвучало в голосе Софии Александровны. Но Наполеонов не подал вида, что заметил это.
– Вы правы, – ответил он просто. И решил, что на Нонну Потапову ему нужно будет посмотреть непременно.
– Скажите, а эта девушка… – Наполеонов замялся, подбирая слова.
– Какая девушка?
– Воспитанница вашего мужа, – ляпнул он.
– Если вы имеете в виду Нонну, то я уже объясняла вам, кто она. К её воспитанию мы отношения не имеем. У неё были родители, а теперь есть бабушка!
– Я имел в виду, воспитанница не в прямом смысле, – предпринял Наполеонов попытку прояснить ситуацию, – а в косвенном. Ведь опосредственно вы всё равно оказывали на неё влияние, значит, косвенно принимали участие в воспитании девушки.
– Вы выражаетесь слишком путано. – София Александровна насмешливо посмотрела на следователя и сказала: – Спросите прямо, что именно вы хотите знать.
