– Хорошо, спрошу прямо. Нонна красивая девушка?
Сафронкова, несомненно, была удивлена.
– Откуда у вас такой интерес к внешности девушки?
– Считайте это личным любопытством.
– Ну, что ж, именно так я и буду считать.
– Так да или нет?
– Нонна – очень красивая девушка.
– И вы так спокойно об этом говорите?
– А почему бы мне не говорить об этом спокойно?
– Действительно, – пробормотал Наполеонов и для того, чтобы проверить объективность Сафронковой, спросил: – А Софья была красивой?
– Да, – ответила, не задумываясь, София Александровна.
Наполеонов мысленно потёр руки: – «Ага, попалась!»
– Вы же сказали, что никогда не встречались с ней, – проговорил он скучающим тоном, стараясь не выдать своего торжества.
– Я действительно никогда не встречалась с Софьей, но сразу после их с Данилой свадьбы мне по почте пришёл конверт, и там были их фотографии.
– И вы смотрели их?
– А почему бы нет, – пожала плечами София Александровна.
– Она послала вам их от своего имени?
– Нет. В графе отправителя стояла фамилия – Сухов Игорь.
– И вы это до сих пор помните?
– Я никогда не жаловалась на память.
– Вы сказали об этом письме своему мужу?
– Нет.
– А что вы сделали с фотографиями?
– Порвала и выбросила.
– Так просто?
– А что я должна, по-вашему, была делать с ними?
На этот раз плечами пожал Наполеонов.
– Ну вот видите, – констатировала женщина.
– Как вы думаете, зачем Софья прислала вам эти фотографии?
– Тут и думать нечего. Ответ лежит на поверхности.
– И всё-таки.
– Наверняка хотела сделать мне больно.
– И не ошиблась в расчётах.
– В какой-то мере не ошиблась. Мне действительно было неприятно. Хотя особой боли я не испытала.
– Почему?
– Я уже смирилась с тем, что Данила женится на другой.
– И тем не менее?!
– Не могу же я вечно рвать на себе волосы.
Наполеонов не смог сдержать улыбки. При всём разгуле необузданной фантазии невозможно было себе вообразить Софию Александровну рвущей на себе волосы.
– Что ж, пожалуй, я пойду, – сказал он и, уже дойдя до двери, предупредил: – Возможно, нам ещё придётся с вами встретиться.
Она согласно кивнула, не выказывая и сотой доли беспокойства.
Наполеонов бросил свою «Ладу Калину» на подъездной дорожке и ворвался в коттедж своей подруги детства, точно ураган.
– Шура! Что с тобой? – удивлённо спросила Мирослава.
А Морис только покачал головой и собрался выйти из гостиной.
– Ты куда! – схватил его за рукав Наполеонов.
– Поставить твою машину в гараж.
– Нет, погоди! Пусть постоит, и вообще, ребята, – обратился он к обоим детективам, – пойдёмте лучше на кухню!
Они понимающе переглянулись.
– Нет! Это совсем не то, о чём вы думаете! – И добавил поспешно: – От ужина я, конечно, не отказываюсь. Но у меня для вас потрясающая новость!
– Угу, – кивнула Мирослава, – опять кого-то убили, и ты ведёшь расследование.
– Ты угадала, но…
– Тоже мне новость.
– Ты не спросила, как убили!
– Застрелили, зарезали, отравили, удушили.
– Последнее.
– И в чём же новость?
– Её задушили в салоне красоты!
– Докатились.
– Каким же образом это произошло? – проявил интерес Морис.
– Девушка лежала, обёрнутая водорослями.
– Избавлялась от целлюлита? – спросила Мирослава.
– Точно! Откуда ты знаешь? – подозрительно спросил Шура. Он знал, что салон красоты – не то место, куда ходит его подруга детства. Если только по работе.
– Я не знаю, я предполагаю.
– Что ж, ты правильно предполагаешь.
– И кто же её удушил? Мастер по обёртыванию?
– Шутишь?! Эта дама ни при чём.
– По-твоему выходит, что мастер просто сделала вид, что не замечает, как убийца душит её клиентку.
– Если бы! Мы тогда могли бы у неё хотя бы узнать, кто убийца.
– Шура! Не темни.
– Мастер обернула клиентку, и тут её вызвала к себе хозяйка салона.
– И она ушла, оставив кабинет незапертым? – не поверила Мирослава.
– Представь себе! – торжествующе воскликнул Шура.
– Не пойму, чему ты радуешься? – Мирослава озадаченно посмотрела на друга.
– Да я вовсе не радуюсь! – возмутился он.
– Ты предполагаешь, что в отсутствие мастера кто-то мог войти в кабинет и расправиться с клиенткой?
– Именно так я и думаю. Предполагаю, что за ней вообще следили.
– Кто?
Наполеонов пожал плечами и проговорил ворчливо:
– Для детектива ты задаёшь слишком много вопросов.
– По-моему, работа детектива как раз и заключается в задавании вопросов, – заступился за Мирославу Морис.
– Умник! – сердито бросил ему Шура.
– Погибшая молода? – спросила Мирослава.
– Угу. Но не в этом суть.
– А в чём?
– Слава, представляешь, она худая! Как щепка! Откуда у неё мог быть целлюлит?
– Шур, у худых он тоже бывает.
– Вот не знал. – Шура почесал макушку и спросил: – А у тебя есть?
– Наверное, – улыбнулась Мирослава простоте и наивности друга.
– А ты что, не знаешь? – засомневался он.
– Я не рассматривала себя на предмет целлюлита, – хмыкнула Волгина.
На этот раз улыбнулся Морис. Он много раз видел Мирославу в купальнике, впрочем, как и Шура, и не заметил у неё никакого целлюлита.
– Я вообще не понимаю, – продолжал возмущаться Наполеонов, – его видно невооружённым глазом или нет?!
– Если присматриваться…
– И что в нём такого особенного? – продолжал допытываться Наполеонов.
