Город помнил весть, что в далекой туманной Британии, в которой из присутствующих тысяч зрителей едва ли кто и был, в ночном безрассудном натиске непокорных племен был вырезан крупный сторожевой отряд. Погибло несколько сотен римлян. Карательные группы из нескольких когорт жестоко уничтожили огромные массы повстанцев и захватили тысячи пленных. Часть из них сейчас и умирали на арене Пергама, в тысячах миль от родных лесов, даривших им укрытие и уверенность в своей возможности победить.
Впрочем, ни мне, ни Галену сейчас не было до этого дела. С момента нанесенного Риму оскорбления их смерть была неизбежна и помочь уже не смог бы никто. Но как здесь оказался Киар!?
Дис Патер, этот римский Аид, в сопровождении множества рабов амфитеатра, выбежал на арену. Публика неистовствовала.
Столь роскошного зрелища никто не мог припомнить! Десятки смертей, хлещущая кровь, а главное — все в назидание этим северным варварам, чьи грязные массы порой не может сдержать даже могучий вал Адриана, выстроенный, дабы прекратить их внезапные набеги.
В черном одеянии, с устрашающим молотом, мрачная фигура Дис Патера, символизировавшая смерть, собиравшую свою жатву, носилась по арене, словно злой дух, витающий над землей.
Рабы методично поднимали тела мертвых и еще живых бриттов, небрежно забрасывая на телегу. Все они исчезнут в воротах Либитины. Смерть во время игр не была чем-то редкостным, но такого числа мертвецов за один день новый пергамский амфитеатр еще не видел.
Убитого гладиатора понесли отдельно. Двоих раненных незамедлительно отправили к Галену. Бегло осмотрев их он, убедившись что их раны не угрожают жизни, крикнул мне заняться ими, а сам взволнованно бросился по коридорам подземелий арены.
Со всех ног Гален несся в сполиарий. Здесь души тех, кто еще был жив после кровавых безумств наверху, отлетали к богам. Дис Патера, ударом молота разбивал черепа брошенным Фортуной и обреченным бойцам.
Словно таким же молотом, оглушенный постигшим нас несчастьем, я мысленно оплакивал Киара, рассеянно и механически перевязывая раны тех, кто был причиной его смерти. Пусть и тоже совершенно подневольным образом. Не ты — так тебя. Судьба насмехалась надо мной.
Собственными глазами я видел, как ряженый «легионер» вспорол Киару живот и несчастный, не повинный ни в одном набеге юноша, схватившись за рану, упал в песок. Поджав колени к животу, он содрогался от нестерпимой боли и ужаса. Такая рана могла быть только смертельной.
Толпа наверху все ревела. Эдил объявлял какие-то следующие увеселения — я приглушенно слышал его громкий, эхом гуляющий в амфитеатре голос, но не разбирал слов. Не в силах сдержать захлестнувших меня чувств, я заплакал и, в попытках скрыть свою слабость перед окружавшими меня циничными палачами — выбежал из амфитеатра. Не разбирая дороги я бросился куда глядели глаза.
Не раз потом Гален рассказывал мне, как успел ворваться в сполиарий и едва не в полете остановить руку Дис Патера, намеревавшегося, согласно своим обязанностям, отправить умирающего Киара к праотцам.
Юноша часто дышал и лицо его было серым. Из страшной раны, длиною в половину локтя, виднелся сальник и клубок кишок. Киар медленно истекал кровью.
Я не видел, о чем не жалею, как Гален оперировал своего молодого раба. Еще долго, среди всех приписанных к амфитеатру работников ходили слухи, будто бы Гален на непонятном ни одному смертному языке разговаривал с богами, зачем-то упрашивая их пощадить этого юношу из варваров.
Рассказ же самого Галена был куда прозаичнее и включал в себя бормотание под нос медицинских терминов и общего размышления вслух.
Несмотря на страшный вид — рана оказалась легче, чем могло быть, хотя и оставалась смертельной. Крупные артерии не были задеты. Цел был и кишечник — лезвие, пробив кожу и мышцы, увязло в сальнике, прикрывавшем внутренние органы. Каким-то, одному ему известным образом, Гален смог удалить сальник, не задев ни его целостности ни кишок. Изливания в брюшную полость содержимого, при котором шансов у Киара не осталось бы совсем, не произошло.
Раны были тщательно промыты оксимелем, местами с прижиганием, а также перевязаны и накрыты кровоостанавливающими порошками. Изготовляя их Гален смешивал измельченную руду, вывезенную нами с Кипра с некоторыми целебными травами, названия которых я тогда еще не знал.
Киар потерял сознание и не приходил в себя. Подернутые пеленой, его разноцветные глаза закатились и он ушел в те пространства, где одни парки, богини судьбы, решают, кому жить, а кому умереть. Шансов было мало.
Как такое вообще могло произойти? Конечно, в тот же вечер мы задались таким вопросом. И ответ появился совсем скоро.
Еще при императорстве Адриана, проиграв Никону на выборах в пергамский совет, Иоаннис затаил обиду и в дальнейшем не слишком жаловал отца Галена. Прошло много лет со смерти Никона, но Иоаннис, как это бывает с людьми мстительными и желчными, считал за удовольствием отыграться хотя бы на Галене — его сыне.
