— У таких пациентов избыток крови, Квинт — запомни эти признаки. — Старость частый спутник подобных недугов, но случаются они и с людьми помоложе. Особенно у неравнодушных к дарам Диониса, чье лицо приобретает цвет столь любимого ими винограда куда раньше отведенного срока — подробно комментировал тогда Гален.
Заподозрив, что вызванное чередой торговых неудач нервное потрясение могло оказать похожее влияние на моего отца, я взял на себя смелость и, не буду врать, с трясущимися от волнения руками, рассек одну из жил, подставив кувшин. Темной струей потекла кровь. Густыми, частыми каплями она изливалась и исчезала на дне. Отец откинулся на подушках и прикрыл глаза.
Через несколько минут кода его кровь заполнила уже с половину кувшина, я увидел, что отец стал заметно бледнее и спешно остановил кровотечение крепкой, давящей повязкой, как учил Гален. Затем я принес ему воды, позаботившись, чтобы она была самая чистая. Отец тяжело дышал, но смотрел на меня с гордость, благодарностью и, выпив сколько мог, вскоре заснул.
На утро он проснулся бодрым и спокойным. Его совершенно ничего не беспокоило. Еще пару недель, ради пущей уверенности, я внимательно наблюдал за его состоянием, но не о чем было тревожиться. По всей видимости, решение пустить кровь оказалось верным — отцу стало намного лучше. Мое обучение приносило первые заметные плоды.
В тот день, когда я вновь потерпел неудачу с поиском попутного судна в порту, я поднимался по улочкам Александрии, следуя в сторону Канопского проспекта. От главной улицы города я собирался свернуть домой, на идущую перпендикулярно улицу торговцев тканями. Проходя мимо длинного кирпичного дома, окна которого были плотно занавешены — вероятно, лупанария, где моряки и прочий портовый люд находили любовь за несколько монет — я чуть было не оказался сбит с ног вылетевшим из дверей здоровяком.
От густоты алкогольных паров в его дыхании опьянел бы и сам Бахус! На мускулистых руках красовались солидного размера браслеты, инкрустированные камнями. Лицо вусмерть пьяного показалось мне смутно знакомым и я присмотрелся, пытаясь понять, где бы я мог его раньше видеть. Спустя всего несколько мгновений я понял — это был Антиох.
Друг Галена и капитан торгового судна, с которым я виделся лишь однажды, почти шесть лет назад. Забыть такого колоритного наварха было делом сложным, а вот он, напротив, совсем не узнал меня. За прошедшие годы я заметно возмужал и окреп, да и виделись мы лишь единожды, когда я был совсем незрелым юношей.
— От этих жадных шлюх выполз бы с пустыми карманами сам Крез — Антиох пронзительно икнул и сплюнул. — Это же грабеж! А ты как думаешь? Приласкал уже голубку? — он взглянул на меня и, шатаясь, попытался опереться на мое плечо.
— Здравствуй, Антиох! — я поддержал его, чтобы заплетающиеся ноги не уронили его грузное тело в грязь.
Капитан изрядно напрягся, услышав свое имя и я заметил, как метнулась куда-то под одежду смуглая рука. Словно вмиг протрезвев, он отшатнулся от меня. Плащ его съехал в сторону и в вечерних сумерках блеснуло лезвие.
— Мы знакомы? Назовись! — его глаза испытующе рассматривали мое лицо, пытаясь припомнить.
Кажется, я напугал его.
Как и всякий человек, за долгие годы бурной жизни наживший немало врагов, капитан привык быть на чеку и не ожидал ничего доброго от тех, кого не мог вспомнить. Особенно, если они вдруг узнавали его самого.
Через полчаса мы сидели в таверне и ждали, пока служанка принесет нам второй кувшин вина.
— Латал этих бездельников, что кромсают друг друга на потеху толпы? Ах Гален — я ждал от него большего! — досадовал Антиох, узнав от меня в кратком пересказе все, чем мы с Галеном занимались в Пергаме. — Ну а где же он теперь?
— В Риме. Он отправился туда, едва вспыхнули беспорядки с начала войны. Гладиаторов распустили. Лечить крестьян, да пару знатных особ, что еще остаются в Пергаме — мелковато для такого врача, как Гален.
— Н-да, парфянские псы…эта скверная война… — задумчиво стучал пальцами по столу Антиох. — И что же? Тебе надо в Рим? К нему?
Я кивнул.
Антиох неспешно озирался, рассматривая сидящих за другими столами. Ему нужно было что-то взвесить и обдумать.
Было шумно, пахло прогорклым маслом, вином за пару ассов и подгоревшей курицей. В дешевую предпортовую таверну мы зашли лишь потому, что капитану понадобилось срочно промочить горло — неважно чем. Тут и там сновали пьяные компании. Пару раз наш стол чувствительно задели местные задиры и кувшин с вином опасно покачнулся. Молниеносным движением Антиох удержал его от падения, бросив в сторону провокатора такой взгляд, что тот предпочел немедленно ретироваться за соседний столик.
— Завтра я обговорю с парнями — может за повышенный риск мы урвем изрядный барыш, доставив пшеницу, масло и шелк от тех неудачников, кто просрал шанс отправить партии раньше. Ежели выйдет — возьму на борт и тебя. Так и быть. В долг старой дружбы с Галеном, конечно — не обольщайся — Антиох весело подмигнул мне.
Я благодарно кивнул.
