С любопытством я разглядывал все, что здесь хранилось. На полках стояло множество терракотовых амфор, наполненных различными маслами и винами всевозможных сортов. Некоторые были закрыты пробками. Тут и там лежали свертки с разными травами и сушеными ягодами. На одном из столов я увидел несколько красиво обернутых папирусом пастилок. С ноготь размером каждая, они были нарезаны и слиплись друг с другом в колонку. Судя по запаху, в составе были можжевеловые ягоды, портулак и что-то еще – трудно было разобрать. Аккуратно завернутые в папирус, они были помечены набором красиво выписанных букв греческого алфавита. Если я помню верно, надпись гласила «после ужина».
– Угощайся, если хочешь – только не глотай, просто жуй. Будешь приятно пахнуть. Отличное средство перед важными встречами, и не только с патронами – девушкам тоже весьма по душе – Гален насмешливо подмигнул мне.
Я с благодарностью взял одну обернутую папирусом колонку и пихнул в кармашек туники, обещая себе непременно попробовать освежающую пастилку перед встречей с Латерией.
– А еще, в териаке я увеличил количество плоти гадюк – Гален продолжил рассказывать. – И добавил немного измельченной в порошок сушеной змеиной кожи. Пришлось заглянуть к крестьянам, которые приезжают в Рим на сезонные работы. Разделывают гадюк для приготовления лекарств, ну и разное другое, по мелочи. Главкон мне подсказал, где их найти. Их еще называют марси – довольно таинственные субъекты, то ли заклинатели, то ли прорицатели.
– А зачем яд? Он разве полезен? – идея Галена смутила меня. Всего связанного со змеями, обычно, старались избегать и как-то раз, еще в Александрии, мы с Галеном стали свидетелями, как один крестьянин отрубил себе часть руки, когда его укусила ядовитая змея. Зрелище было жуткое!
– Если подобрать удачную дозировку – еще как полезен, Квинт! Я, кажется, не рассказывал тебе эти истории. Как-то раз у нас в Пергаме, один мужчина заболел странной болезнью. Называли ее слоновой. Лицо несчастного раздулось, деформировалось и весь покрытый роговыми наростами, выглядел он скверно. Родные изгнали его, но податься бедняку было некуда, так что он обосновался в лачуге на краю города. Именно там его и привыкли видеть, скромно доживающего свои дни в одиночестве и нищете.
Я присел на лавку, облокотившись спиной на стену. Свежее дерево источало приятный смолистый запах. Слушая истории Галена, я заодно разглядывал нацарапанные по глине надписи на заставленных амфорами полках.
– Как-то раз, неподалёку детишки богатых пергамских семей решили устроить ужин на свежем воздухе. Было много еды и вина – солидный кувшин стоял в траве, глубокий и крепкий. Как-то вышло, что туда заползла и утонула гадюка. Когда ребята обнаружили это и наизнанку вывернули желудки, избавляясь от выпитого и съеденного, решено было остатки вина снести тому самому обезображенному отшельнику. Может он и отравится, но это окажется лучше той жизни, на какую обрекли его боги – так они тогда рассудили. Сейчас мы говорим не о морали, Квинт – несчастный выпил вино и уже на следующее утро с его тела и лица, словно панцирь, отвалились все те жуткие наросты. Представляешь? А прямо под ними розовела новая кожа!
– Что скажешь? – Гален отвлекся от котелка и хитро взглянул на меня.
– Не хочу обидеть тебя, Гален, но история не выглядит особенно правдивой.
– Вот! Я также решил, когда первый раз ее услышал – удовлетворенно откликнулся Гален. – Но знаешь, что странно? Точно такую же историю я потом слышал об одном состоятельном земледельце, приехавшем лечиться на водах Асклепиона. Он был не один, а с несколькими любовницами, одна из которых – его рабыня – была по слухам прелестнейшим созданием – совсем юной девушкой. Говорят, она до искр в глазах ненавидела хозяина, что всякую ночь грубо овладевал ею. Так что когда увидела, как в кувшин с его вином упала гадюка – решила, что это посланный ей самими богами шанс. Красавица дождалась, пока змея утонет и любезно подала своему господину кувшин. Быть может, она была отчасти права и боги, а именно Асклепий, змею и послал – на утро ее хозяин действительно был совершенно здоров. Ровно как тот нищий в лачуге. Как же проклинала свою судьбу та юная рабыня, наверное…
Я хмыкнул.
– Нет, ну если и сейчас не веришь – вот история, которую уже я сам видел и готов подтвердить! – завелся Гален.
– Один отчаявшийся философ, заболев такой же слоновой болезнью, принял яд. Был он одним из знакомых отца, кажется. Хотел отправиться прямиком в Аид – лег спать, мечтая, что проснется уже у Стикса[1]. Вот только лучи рассвета застали его там же, где он и заснул. И здоровым! Как думаешь, чьим был яд? Да-да, Квинт, опять гадючьим! Так что в териаке теперь ударная доза змеиной плоти и шкурок, спасибо аппенинским крестьянам, что ловят этих тварей. Хотя несколько змей я у них приобрел и живыми – Гален задумчиво почесал затылок. - Надо было проверить, работает ли териак и защитит ли в самом деле от укусов.
– Как же ты это проверил? – я заинтересовался.
Заметив мое любопытство, Гален удовлетворенно расплылся в улыбке.
