Учитель рассказал мне, что продал одному патрицию лекарство, но когда тот узнал, что цена всего семьдесят сестерциев – он отказался его принимать, сославшись, что не станет пичкать свое тело тем, чем его лечат нищие и убогие. Тогда Гален добавил к лекарству некоторое количество иудейского бальзама и благоухающим продал его за десять тысяч сестерциев. Богач быстро поправился и был счастлив, изумляя Галена своей тщеславной глупостью. Вообще нередко казалось, будто дорогие лекарства лечат лучше, чем дешевые. И не важно, что в составе – влияла и цена!
– Надо еще следить, чтобы никакие мошки или червяки не завелись в травах и чтобы без плесени – невозмутимо продолжал Гален. – Это кажется таким очевидным, не правда ли? А ведь все равно, сплошь и рядом римские врачи делают какую-то бессмысленную ерунду из прокисшей гадости. Пичкая несчастных пациентов, нередко за большие деньги. И попробуй им только что-то сказать! Да куда там – если даже сам Аполлон и Асклепий предложат им себя в учителя – они и то не станут слушать.
Я одобрительно кивал. Гален нередко готовил лекарства сам, но если прежде я чаще видел его в роли хирурга, то теперь он с головой ушел в травы, рецепты и смеси.
– Чтобы отличаться от этих олухов, я даже решил ставить на свои лекарства печать, как у той земли с Лемноса, которую жрецы одобряют, помнишь же?
Гален поднял руку и показал на увесистый перстень с широким набалдашником, на котором искусный кузнец выбил надпись «Одобрил Гален из Пергама». Учитель обернулся к стоявшему позади столу с грудой папирусных свитков и взял один из верхних. Деревянные ручки основания, на которое были намотаны листы, были украшены завитушками, выдавая состоятельность того, кто написал на свитке послание.
Ухватившись тонкими, ловкими пальцами, Гален ловко развернул и стал читать про себя.
– Хм, ага, да, похоже что это... – Гален отложил свиток и потянулся за одним из мешочков с травами. Высыпал на блюдце и принялся искать еще какую-то траву.
– Что там у тебя? Неужели вся это гора свитков – письма? – изумленно спросил я.
– Да-а – не отрываясь от поиском Гален расплылся в улыбке. – Мне пишут со всех концов империи, представляешь? Вот это письмо из испанских земель, а это – Гален потянулся за свитком, уже отложенным из общей кучи, – из дальней Галлии.
Я непонимающе смотрел на учителя.
– Что ты имеешь в виду? О чем пишут? У тебя там много друзей и знакомых? Я не знал…
– Да нет же! Пациенты! – врач нетерпеливо потряс свитком прямо у меня перед носом.
Наверное, весь мой вид красноречиво говорил, что понятнее ничуть не стало.
– Ну смотри, Квинт, все просто – люди пишут мне и рассказывают о своих ощущениях, стараясь передать все как можно тщательнее. Иногда зарисовывают, если таков характер недуга, что у него есть яркие внешние проявления. А потом, на скорых почтовых лошадях, все приходит сюда.
Гален постучал рукой по столу.
– Иногда прямо за пару дней. Иногда неделю, или даже две, если это из северной Африки или, скажем, из Британии. А получив письмо, я быстро изучаю симптомы и, если могу сразу установить наиболее вероятную причину – пишу ответ и высылаю вместе с лекарством или советами. Ну а если нет – задаю уточняющие вопросы. Может я и не могу внимательно изучить пациента, но все равно окажусь лучше всех тех идиотов, что в провинциях лечат несчастных чем попало. Призывают лемуров, бобы и что там у них еще…Здорово правда?
Я даже присвистнул от восхищения. Для применения медицинских дарований Галена переставали быть преградой даже бескрайние расстояния громадной империи. Знала ли такое прежде история? И как Гален только додумался..?
Прервав нашу беседу, в дверь аптеки громко и нетерпеливо постучали. Пристройкой к дому, она не имела входа с улицы, но отдельную дверь соорудили между ней и остальным домом, где вместе с десятком рабов жил и принимал пациентов Гален.
– Да-да?
– Господин, как ты говорил, пришли преторианцы – выглянул Полидор. Его красное лицо выражало страх и волнение. – Просят тебя немедленно пройти с ними.
Я вздрогнул. Преторианцы – элитная гвардия императора. Со времен Августа их лагерь стоял совсем неподалёку, сразу за городскими стенами. Обычно ничего хорошего подобные визиты не сулили. И едва ли не каждый римлянин помнил чудовищные проскрипции, когда в эпоху гражданских войн в дома множества осужденных семейств вламывались солдаты. Грабя и убивая всех, с приказа и позволения высочайших персон.
– Ах Квинт, да, я совсем не успел рассказать тебе – ну что же, в другой раз. Меня вызывает к себе на беседу префект Рима.
Я растерянно смотрел на Галена.
– Не поверишь – этот идиот подал иск, что я занимаюсь колдовством. Ну а ты знаешь, что за колдовство наказывают строго – вплоть до смертной казни. Вот завели дело, попало сразу на стол к префекту…
– Кто подал иск? Марциан что ли? – я испуганно уточнил.
