Священная нить
— Я тоже был ее ракхи-братом, Лин.
— С каких это пор?
Я не знал, что Лиза совершила обряд ракхибандхан и избрала назваными братьями Абдуллу и Дидье.
— В ее смерти виновен я, — тихо произнес Дидье. — Я ее не сберег.
Он сделал глубокую затяжку, сморгнул слезы и, посмотрев на меня, хотел еще что-то добавить, но отвернулся, едва наши взгляды встретились. Мы оба знали, что он прав: я оставил Лизу на его попечение и он обещал ее оберегать.
Уличный метельщик прошуршал по набережной, поглядел на меня и дружелюбно кивнул, размеренно взмахивая метлой в такт неспешным шагам.
— Она меня обманула, — сказал Дидье. — Я ей доверял, а она меня вокруг пальца обвела.
— Продолжай.
— Мы устроили вечер французского кино, я сам выбрал хорошие фильмы, думал, ей понравятся. А она вдруг заявила, что у нее голова болит, ушла спать, попросила меня сходить в аптеку за лекарством. Я вернулся, а она сбежала. Записку оставила, что ушла на вечеринку и вернется к утру. — Он вздохнул, покачал головой. По щекам покатились слезы.
— На какую вечеринку?
— Уже потом я узнал, что в честь каких-то болливудских звезд вечеринку в Бандре устроили. Ты же знаешь, в Джуху и в Бандре каждый день вечеринки до утра. Вот я и решил, что Лиза вернется на рассвете, всю ночь не спал вместе с Близнецом — ну, он же вообще не спит. Думал, она мне позвонит. Всех предупредил, даже твоего сторожа.
— И что с того, Дидье? Ты обещал мне за ней присматривать, а она умерла. Не понимаю, как это произошло.
— Лин, ты вправе меня винить.
«Ох, кто мне дал право кого-то винить?» — подумал я. Лиза и меня частенько обманывала, сбегала. Бывало, я понятия не имел, где она и чем занимается.
— Ладно, это все пустое. Я понимаю. Лиза кого хочешь может... могла обмануть. Ты ни в чем не виноват. Рассказывай, что дальше было.
— Ну, я оставил ей сообщение и пошел в «Махеш», в покер играть. С Джорджем Близнецом. Лиза умирала, а я в карты играл. Мне посыльный принес записку, что Лизу нашли. От горя я чуть с ума не сошел.
— А потом?
— Ну, вскрытие показало...
Вскрытие... Тело Лизы разрезали, извлекли внутренние органы... «Не думай об этом. Не представляй!»
— Вскрытие?
— В общем, ужасно, — вздохнул Дидье. — В протоколе вскрытия говорится, что она умерла от сильной дозы транквилизаторов. В одиночестве.
— От рогипнола?
— Да, — кивнул Дидье и недоуменно наморщил лоб. — Может, она рогипнолом баловалась?
— Нет, никогда. Я вообще ничего не понимаю. Мы с ней транквилизаторы ненавидели, она никогда их не употребляла. И знакомых своих отговаривала.
— Сначала в полиции решили, что это самоубийство. Что она специально приняла большую дозу, чтобы наверняка.
— Самоубийство?! Не может быть. Она любит жизнь...
— Любила, Лин. Она умерла.
Рассудок не желал примиряться со смертью. В ушах все еще звенел шаловливый смех Лизы.
— Уберечь я ее не уберег, — сокрушенно сказал Дидье, — но договорился, чтобы в полицейском протоколе самоубийство не значилось. Причиной смерти указан несчастный случай, передозировка рогипнола. Пришлось Дилипу-Молнии взятку дать. Здешним полицейским впору банк открывать, я бы с удовольствием акционером стал.
— А кто тело нашел? Сторож?
— Нет. Тело обнаружила Карла.
— Карла?!
— Вроде бы они с Лизой договорились встретиться у тебя дома. Карла пришла, а дверь нараспашку, и Лиза... В общем, Карла позвала сторожа, тот позвонил в «скорую», потом в полицию...
— Карла?!
Тайный шепот волн перехлестывал через парапет, заливал мостовую. Земля под ногами дрожала.
— Да. Ей трудно пришлось, но она все выдержала. Стойкая она. Несгибаемая.
— Ты о чем?
— В полиции ее допрашивали... с пристрастием. Я ей советовал на время уехать из города, но она наотрез отказалась. И родителям Лизы помогла...
— Ты когда с ней последний раз виделся?
— Вчера. На поминальной службе в Афганской мемориальной церкви.
— На поминальной службе? Так тело же родители увезли...
— Да. Карла все устроила.
Удары сыпались один за другим. Я чувствовал, что сдаю раунд, что не продержусь до финального гонга, до спасительного угла.
— Карла все устроила?
— Да. Между прочим, в одиночку. Я вызвался ей помочь, но она все сама организовала.
— А кто еще был на службе?
— Приятели Лизы из картинной галереи, наши из «Леопольда», Кавита, Викрам, Джонни Сигар с женой, Навин Адэр, Дива Девнани, зодиакальные Джорджи, Стюарт Винсон и его подруга-норвежка. Лизины родители уже увезли тело, поэтому все прошло очень тихо.
— А кто последнее слово произнес?
— Никто. Мы посидели, послушали службу и по одному вышли из церкви.
Вчера. Мне следовало вернуться вчера, быть с теми, кто любил Лизу, а я стоял на пустынной дороге и глядел на отрезанную голову. Вчера худощавый связник в аэропорту предупредил меня ни в коем случае не заходить домой.
«Тебе опасность не грозит», — сказал связник.
Я не обратил внимания, не понял, что именно он мне говорит.
