Ранджит привстал с кожаного кресла, протянул мне руку через стол. Секретарь бесшумно вышла и закрыла за собой дверь.
— Садись, — сказал я.
— Что тебе...
— Твои охранники ни разу не поинтересовались, вооружен ли я.
— Ох...
— Да сядь ты уже!
Он опустился в кресло, погладил стеклянную столешницу.
— Где Карла?
— Карла? Ты из-за Карлы сюда пришел?
— Где Карла?
— А в чем дело?
— Возьми трубку.
— Зачем?
— Позвони Карле.
— А... а почему ты сам ей не позвонишь?
— Телефон я не люблю, да он мне и не нужен — если надо кому-то позвонить, легче тебя заставить, ясно?
— Что?
— Позвони Карле.
— Ты позвал, и я пришла, — прозвучало у меня за спиной.
Карла сидела в кресле, скрытом за кадками с пальмами в углу кабинета. Она выглядела раздраженной, но, похоже, обрадовалась моему появлению. Видимо, я прервал ее ссору с Ранджитом.
— Привет, Карла. Тебя в угол отправили за плохое поведение?
— Мы с Ранджитом договорились держаться подальше друг от друга в закрытом помещении, — заявила она, прикуривая сигарету.
По лицу Карлы скользили тени пальмовых листьев.
— Вы закончили? — Я взглянул в ее непроницаемые зеленые глаза.
Ранджит захохотал. Я обернулся к нему. Он, давясь, торопливо оборвал смех.
— Что смешного? — осведомился я.
— Я... ну... так, просто. Не знаю... — с ужасом пробормотал он.
Что его напугало? Да, я упомянул оружие, но пистолета у меня не было. Зато в кабинете сидела Карла — оружие иного рода. Ранджиту ничего не угрожало, и все же он дрожал от страха.
— Знаешь такое выражение — «будто призрак увидел»?
— Ну да... — недоуменно кивнул он.
— Вот ты сейчас сам похож на призрак.
— На призрак? На чей призрак?
— Да что с тобой стряслось?
— Ты сказал, что вооружен, — дрожащим голосом произнес он.
— Я сказал, что никто не поинтересовался, вооружен ли я. Вот и все. Я не говорил, что вооружен.
— А... да. То есть нет, не говорил.
— Ранджит, ты мне хочешь что-то сказать?
— Нет-нет, — заторопился он. — Ничего.
— Что тебе известно о смерти Лизы?
— Ничего не известно. Бедняжка. Несчастный случай. Такая трагедия...
— До свидания, Ранджит. Меня не жди. — Карла встала и направилась к двери.
Я распахнул перед ней дверь, и мы вышли из кабинета. Ранджит застыл в кресле, упираясь ладонями в стол, словно боясь, что тот улетит.
Едва двери лифта закрылись, Карла достала фляжку, отхлебнула, закрыла крышку и повернулась ко мне:
— Как ты думаешь, я имею отношение к ее смерти?
— С чего бы это?
— А полицейские решили, что имею. Допрашивали меня с пристрастием. Синяки оставляли аккуратно, только там, где не видно.
Меня замутило. Внутри вскипала злость.
— Дилип-Молния?
— Да, привет тебе передавал.
Двери раскрылись. У лифта толпились люди. Карла остановилась в дверях, не позволяя никому войти, и повернулась ко мне.
— Я к этому не имею никакого отношения, — сказала она. — Я зла ей не желала. И в обиду не дала бы.
— Конечно, — кивнул я, но она уже шла по вестибюлю.
Я подбежал к стойке, швырнул пропуск и, расталкивая людей, бросился следом за Карлой. Догнал я ее неподалеку от входа.
Мы поехали на набережную в Бандре. Карла крепко обняла меня сзади, вжала лицо мне в спину — пассажир, готовый к смерти. Можно было поехать куда-нибудь поближе, но мне нужно было подольше прокатиться на мотоцикле. Когда я остановил байк на берегу, то был спокоен, как волны залива. Несмотря на полуденную жару, мы неторопливо гуляли вдоль полумесяца набережной — два иностранца, полюбившие солнечный город.
— У нас было свидание, — произнесла Карла на ходу.
— «У нас было свидание»? — переспросил я.
— Нет.
Поразмыслив, я осведомился:
— У вас с Лизой было свидание?
— Ага.
Немного погодя я сообразил:
— То есть у вас с Лизой было романтическое свидание?
— Вроде бы.
— Вроде бы?
— Вроде бы.
— «Вроде бы романтических» свиданий не бывает.
— Понимаешь, между нами всегда существовало... некое влечение...
— Ах, влечение...
— Во всяком случае, с ее стороны.
— И поэтому ты к ней поехала?
— Она сказала, что ей хочется немного выпить и хорошо повеселиться или хорошо выпить и немного повеселиться.
— Ничего не понимаю.
— Это она все придумала.
— Что?
— Я сказала, что пойду с ней выпить, а дальше посмотрим. А она сказала, что ты не будешь возражать.
— Правда?
— Ага...
Мы молча шли по берегу. Тени бежали за нами, хотели спрятаться от полуденного жара.
— И ты серьезно решилась на это вроде бы романтическое свидание?
— Нет, конечно, — улыбнулась она и, сощурившись, посмотрела под ноги. — Лиза любила флиртовать. Удержу не знала. Я ей подыгрывала, потому что ей это нравилось.
— Карла, прости, что меня не было. Прости, что я ее не остановил. Прости, что тебе пришлось обнаружить тело. Хотел бы я избавить тебя от этих воспоминаний.
— Прелесть прошлого заключается в том, что его нельзя изменить. Ты не мог ничего сделать — ни тогда, ни сейчас.
— Трудно тебе пришлось... ну, когда ты ее нашла...
— Дверь была распахнута, — сказала Карла, глядя под ноги. — Лиза лежала на кровати. Я решила, что она заснула, а потом заметила пакетик с таблетками, бросилась ее трясти, но поздно... Она уже остыла. Я позвала сторожа, попросила вызвать «скорую» и полицию... Увы, она умерла.
