—
— Наверное, ты прав, брат, — сказал я, направляясь к выходу. — Да вот Бомбей меня не отпускает.
Приглашение было написано четким, летящим почерком — ее каллиграфия мне нравилась больше всего. Хотелось бы сохранить приглашение, но я боялся, что оно попадет в грязные лапы моих врагов.
Я присел на мотоцикл, сжег записку и медленно поехал на встречу с Навином в Афганскую церковь.
Мотоцикл пришлось припарковать за автобусной остановкой — теперь, когда я расстался с Санджаем, оставлять транспорт на виду было нежелательно.
В притворе церкви висели пыльные флаги, стены украшали памятные плиты в честь погибших в двух афганских войнах. Афганская церковь служила мемориалом павшим бойцам, военным храмом, где в скамьях еще виднелись выемки для упора солдатских ружей на время молебна, перед выступлением в поход и после боев с афганцами — чуждыми, непостижимыми врагами.
Я заглянул в печальный сумрак церкви. На задней скамье сидела старушка, читала какой-то роман в мягкой обложке. У алтаря замерли, преклонив колени, мужчина и мальчик — над их головами парило круглое витражное окно.
Навин Адэр неторопливо расхаживал по проходу, почтительно заложив руки за спину, и разглядывал бронзового орла на подставке для Библии. От молодого человека веяло уверенностью в своих силах. Заметив меня, он направился к выходу. Мы прошли в пустынный сад за церковью и уселись на каменной скамье под деревом.
В саду было тихо. В неверном свете сумерек над нашими головами сияло витражное алтарное окно.
— Какое несчастье, приятель, — сказал Навин.
— Да, — кивнул я. — Погоди минуту, а?
Мне нужна была минута покоя.
Надо было минуту подумать.
Я до сих пор не задумывался. А теперь, улучив минуту, задумался.
О Лизе.
Лиза...
— Что, Навин?
— ...в полицейском протоколе, — закончил он.
Я пропустил мимо ушей все, кроме последних слов.
— Навин, прости, я задумался. Повтори еще раз, а?
Он сочувственно улыбнулся, разделяя мое горе:
— Ничего страшного. Слушай, встань, пожалуйста.
— Зачем?
— Ну встань, дружище!
— Да зачем?
— Вставай, кому говорят! — Навин поднялся, потянул меня за собой и предложил: — Давай обнимемся.
— Все в порядке.
— Тогда тем более давай обнимемся.
— Говорю же, у меня все в порядке.
— Не дури! Твоя подруга неделю как погибла. Давай обнимемся, дружище!
— Навин...
— Знаешь, индийцы в таких случаях обнимаются, а ирландцы в драку лезут. Кровь моих предков требует либо того, либо другого. Ничего не поделаешь. — Он раскинул руки.
Ничего не поделаешь.
Он по-братски обнял меня. Так мы обнимались с братом в Австралии. Внутри все сжалось.
— Не держи в себе, — сказал он.
В саду, залитом витражным сиянием, я орошал слезами плечо друга, плечо названого брата.
— Иди к черту, Навин!
— Не держи в себе...
Наконец напряжение отпустило, и я разжал объятия.
— Ну что, полегчало? — спросил Навин.
— Иди к черту. Да, полегчало.
Мы уселись на скамью, и он рассказал мне то немногое, что знал.
— А где Конкэннон торгует?
— Не знаю... — Он с улыбкой взглянул на меня. — Тебе он нужен?
— Мне нужно ему кое-что сказать.
— Кое-что сказать?
— Сначала сказать, потом выслушать, кто с ним к Лизе в ту ночь приходил.
— По-твоему, рогипнол ей дал не Конкэннон?
— Сторож говорит, что ирландец почти сразу уехал. А его спутник целый час там провел. Вот мне и интересно, кто это был.
— Ладно, я попробую выяснить.
— Сторож записал номер черного лимузина. — Я протянул Навину листок с номером. — Сможешь узнать, чья машина?
— Имя владельца узнать легко, но это нам вряд ли поможет — автомобили часто регистрируют на других.
— Дидье снял мне номер в гостинице «Амритсар», оставь там записку. А с часу до двух я завтра буду в «Каяни».
— Ты съехал с квартиры?
— Да. Не хочу туда возвращаться.
— А сейчас что будешь делать?
— В восемь встречаюсь с Карлой. Но сначала надо бы купить рубашку и заселиться в «Амритсар». А у тебя какие планы?
— В полвосьмого я должен заехать за Дивой, а до тех пор свободен. Могу с тобой прогуляться.
— Буду только рад.
Мы выкатили мотоцикл из-за автобусной остановки, я завел двигатель, и Навин уселся за мной.
— Я учусь на байке гонять, — сказал он.
— Ну-ну.
— Присмотрел тут винтажную машину с двигателем в триста пятьдесят кубов. Классно выглядит, очень быстрая.
— Ну-ну.
— Меня гонщики всяким трюкам учат.
— Гонщики?
— Ну, приятели Дивы, из богатых семей, на японских мотоциклах гоняют. Здорово!
— Ну-ну.
— Хочешь, покажу, что я умею? Можно за руль сесть?
— И не надейся!
— Понял, — рассмеялся он. — Ладно, вот увидишь мой байк — обзавидуешься!
Мы проехали по Фэшн-стрит, купили в ларьке рубашку и пару футболок, а потом направились к торговому центру «Метро».
