Но со мной и с матушкой отец был всегда очень холоден и никогда не заступался, сколько бы ему не докладывали о том, как старшие братья изводят меня. Не удивлюсь, если однажды доподлинно узнаю, что это именно он делал всё, чтобы спровоцировать враждебное отношение ко мне. Титул ещё дал издевательский — нарочно, чтобы демонстративно отделить меня от королевской семьи. Принц Энре, принц Эриен и князь Алишер. Вы понимаете, да, всю иронию? Есть принцы, они занимаются делом: внешней политикой, управлением и финансами, а есть князь, который не знает, куда деть массу свободного времени.
— Вам доверили гвардию, — напомнил искатель, подняв два сложенных пальца. Я видела этот жест на судебных заседаниях, когда судейские просят дать им слово посреди чужой речи.
— Да, вместе с военным титулом по определению должна идти и военная служба, — фыркнул князь Алишер. — Речь не о моей карьере, господин Бродэк. Я подвожу вас к самому главному. В один прекрасный день я стал свидетелем того, как отец учит Эриена древней магии крови. Я был глуп и пытался шантажировать брата, не догадываясь, что он уже тогда был безумцем, готовым наломать сколь угодно дров, лишь бы добиться своего. Ну что вы так смотрите, будто я на другом языке с вами разговариваю? Вы понимаете, в чем суть словосочетания «древняя магия крови»? Она требует крови тех, кого мы называем «потомками Древних». Дальше рассказывать, или вы и без того догадываетесь?
— Эти люди, пропавшие без вести… — задумчиво протянул искатель.
— И все эти люди, и принц Энре — все они стали топливом для древней магии. Я не знаю лишь одного, и прибыл сюда, чтобы это выяснить: ради чего? — с нажимом произнес князь. Его единственный глаз уставился на меня, не мигая.
Я очнулась и поняла, что уже довольно продолжительное время грызу ногти от волнения. А еще поняла, что всё, что рассказал Алишер, до боли похоже на чистую правду. Терри — а у него были приметы сильно «разбавленной» Древней крови — так и сказал в Управлении: «Боюсь, что король представит меня Создателю, а не Магистериуму». Он знал, что ему грозит смерть, потому и упирался что было сил. А что король? Ему нужно только сердце магистра! Трудно придумать что-то, что служило бы более веским доказательством правоты Братоубийцы.
«Выходит, не того ты зовешь Братоубийцей?»
«Не только я. Все заблуждаются на его счет. Поэтому он и вытащил искателя из-за решетки. Он хочет рассказать правду на страницах „Королевского вестника“!»
«Никак ты прониклась к нему симпатией? После всего, что он творил на твоих глазах?» — не поверил мне внутренний голос.
«Мне ли не знать, что часто именно внешние обстоятельства вынуждают нас творить зло?» — с горечью подумала я.
«Мне вот интересно, ты когда-нибудь распрощаешься с наивностью? Может, тебе попробовать замуж выйти, чтобы перестать питать иллюзии?»
Я от неожиданности аж поперхнулась. Выйти замуж мне в жизни еще ни разу не предлагали. Тем более — для того, чтобы быстрее распрощаться с иллюзиями.
— У вас остались ещё вопросы, господин Бродэк? — учтиво спросил князь.
— Масса вопросов, Ваша светлость, — газетчик снова не справился с зевотой и извинился за это. Прежде чем продолжить, он долго подчеркивал у себя в блокноте, что-то обводил и рисовал стрелочки. Когда он поднял голову от своих записей, его покрасневшие от усталости ореховые глаза смотрели на собеседника без малейшего одобрения. — Во-первых, мне до сих пор неясна ваша версия убийства брата или хотя бы разбитой вазы. Вы просто говорите, что невиновны и все. Этого мало, мне нужны подробности. Во-вторых, вы искусно манипулируете эмоциями и не предоставили никаких доказательств того, что король действительно владеет запретной магией и причастен к убийствам своих граждан. В-третьих, меня очень интересует, почему вы удерживаете в заложниках его единственную дочь? — с этими словами искатель указал на меня фигурным кончиком пера-самописки.
Я неуютно поёрзала, удивляясь, как он смог опознать Эсстель в по-мальчишески одетой воровке, которая всю беседу просидела молча, нахохлившись под плащом Волка и спрятав нос в складках теплого шарфа. В то же время мне бросилось в глаза, как с каждым новым дерзким вопросом бесстрашного искателя все больше мрачнеет обезображенное повязкой и ранами лицо князя Алишера. Вдобавок, он еще сильнее посерел и стал похож на живого мертвеца.
— Мне очень жаль, Волк. Этот не подходит, — сухо, едва размыкая губы из-за переполнявшей его ярости, промолвил князь.
— Да я уж просёк, — фыркнул Волк и резко встряхнул кистью. Прекрасно зная, что последует за этим жестом я резко вскочила на ноги, стараясь встать так, чтобы и в меня не попало, и Волку было сложнее метить в человека. Загородила его полами плаща.
— ПОСТОЙТЕ! — в один голос крикнули мы с искателем. Я набрала в грудь побольше воздуха, а газетчик в это время уже начал говорить. В отличие от меня, он остался сидеть на месте, разве что оперся кулаками о столешницу.
