– Все еще слив, но уже не природный, я так полагаю. Территорию сверху успели как следует дополнить и перестроить за все эти годы. Думаю, этот сток используют слуги для своих нужд.
– Но не воняет.
– Не воняет. – Гойб почесал подбородок. – Как минимум, это не кухонный отстойник.
– Чудесно. Коллекторов с меня хватит на какое-то время.
– Рад, что тебе нравится. Полезли?
– Ты первый.
Не споря, мужчина уперся ладонями, подтянулся и влез в проход. Рик – следом. Стоять там можно было лишь согнувшись в три погибели, несколько минут в таком положении – и колени начнет ломить.
– А если противоположный конец заварен? Или и вовсе сужается до трубы размером с кулак?
– По поводу размеров – сомневаюсь. Чувствуешь тягу? – Гойб послюнявил палец, выставил вверх. – Более узкий проход увеличивает скорость воздуха, но уменьшает объем, который может пройти. Тут не так. При сильном ветре, как мне кажется, еще и завывает на полную, проход явно немаленький. А по поводу сварки… Ты вроде как говорил, что любишь импровизировать?
– А ты явно нет.
– Не люблю. Поэтому если нам придется лезть обратно, то я очень расстроюсь. И пойдем другим путем, менее… безопасным.
– Я и тут не чувствую себя в безопасности. – Юноша ботинком размазал влажную землю по каменному уступу.
Они наполовину пошагали, наполовину поползли вперед. Размеры лаза не менялись, что было и хорошо, и плохо. Он так и оставался относительно широким (разведи руки в стороны и не дотянешься до стен), но некомфортно низким (спину почти сразу свело). Изредка под потолком встречались узкие отверстия, с которых капала вода, к древнему проходу примыкали сточные трубы со всей округи. Пролезть через них могла бы разве что крыса, поэтому спутники, не останавливаясь, двигались дальше.
Постепенно вода под ногами начала хлюпать все сильнее, сюда не добирались даже отголоски солнечных лучей. Рик почти уверился, что ему вновь придется ползти к цели по колено в мутной воде, но шагов через сорок стены и пол начали становиться суше, а воздух – жарче. Впереди забрезжил свет, юноша мысленно отметил, что до этого они вышагивали в полной темноте. Сам он даже не обращал внимание на подобные неудобства, настолько привык быть зрячим в стране слепых. Но Гойб вышагивал впереди, с виду не испытывая никаких проблем. Столица явно не брала на службу кого попало.
В конце концов воздух почти раскалился, и, словно в награду за дискомфорт, потолок ушел верх, они наконец смогли выпрямиться. Рик задрал голову. Наверху маячила круглая решетка, еще чуть дальше виднелся каменный потолок, на котором мельтешили отсветы пламени. Гойб обильно потел, то ли от волнения, то ли от идущего сверху жара.
– Кузница. Над стоком возвели кузницу.
Рик мысленно согласился, провел ладонью по теплым камням. Стало ясно, почему влажность постепенно сошла на нет. На середине пути они миновали потоки, стекающие из других областей замка. Но все, что лилось вниз через решетку над ними, почти сразу сохло под напором разведенного над головой очага. Ногами он стоял на неаппетитной массе из сажи, жженого масла и опилок, работники использовали сток в качестве отходной ямы, изредка смывая излишки водой из ведер.
Он прислушался – никаких голосов не было слышно, лишь слабый треск в отдалении. На всякий случай приложил палец к губам, свел руки в недвусмысленном жесте. Гойб нервно кивнул, уперся ботинком в сложенные ладони, Рик резко выпрямился, покачиваясь и стараясь не поскользнуться. Зажмурил один глаз, ожидая худшего, но его спутник мягко уперся в решетку ладонью, и та приподнялась, не сопротивляясь. Покрутив головой, мужчина взялся за край, перенес свой вес на руки. И, откинув решетку, подтянулся наверх. После чего свесился, Рик ухватился за грязную ладонь и, пользуясь инерцией от рывка, тоже уцепился за край. Гойб помог ему выбраться.
Буквально в паре шагов пылал очаг, на наковальне валялась заготовка под подкову. Чуть в стороне теснились стеллажи с инструментами, стояло несколько кадок для охлаждения с мутной водой. Кузница была средних размеров, входную дверь видно не было, но она и не требовалась; Рик всей душой не желал вывалиться на площадь вплотную к стенам обители, прямо в руки десятку-другому стражников.
Он вытер пот со лба, Гойб выглядел не лучше: лицо спутника покраснело, рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Юноша воздержался от насмешек, вместо этого обошел наковальню, аккуратно приник к окошку, которое начиналось на уровне его груди. Остекления не было, отверстие служило одновременно и вытяжкой. Внутренне ликуя, юноша увидел, что стена замка высится буквально в сотне шагов. Он задрал голову, но край обители все равно терялся далеко наверху.
Перед ним раскинулась площадь, раза в два больше, чем та, на которой он томился накануне. Напротив, в отдалении, заполнив почти всю ширину двора, тянулась конюшня. Не меньше двух десятков открытых стойл теснились под сенью замковых стен, рядом притулилось множество построек.
