За дверью скрывался очередной, слабоосвещенный факелами коридор. Рик замер в приглашающем жесте, пропустил Гойба вперед, шагнул следом. Обернувшись, оглядел остальных спутников. Вернон кивнул, мол, я за вами. Райя встретила его взгляд, но прежде чем пересечь порог, стянула с пояса юбку, оставшись в дорожных бриджах. Рикард кивнул ей и, дождавшись всех, аккуратно прикрыл дверь.
Запоздало подумал, что нырнул в обитель, даже не удосужившись взглянуть на небо напоследок. Просто, на всякий случай. Порой, лишь потеряв самое простое, начинаешь ощущать его ценность. Едва затворив дверь, он тут же сполна ощутил шаткость обретенной свободы. Перед глазами пронеслась белизна облаков, мягкость хвои на импровизированной лесной постели, свежесть утреннего ветра. Сейчас в ноздри бил запах чужой крови и копоть факелов. Что ж, это лишь усиливало его решимость выбраться из этих подвалов живым.
Подбодрив себя этой мыслью, он зашагал вперед, вслед за Гойбом.
Казалось, коридор тянется бесконечно. Райя вышагивала следом за белоголовым, чувствуя себя еще более не в своей тарелке, чем во время их путешествия по залитым отходами коллекторам Фарота. Эта часть обители была куда чище, пусть и была как следует припорошена пылью. Но на душе все равно скребли кошки.
Отец здесь. Прямо сейчас он бродит где-то над ее головой, в своей манере оправляя манжеты и готовясь к аудиенции. Она наблюдала эти ритуалы десятки, нет, сотни раз. Если было в Мире что-то непоколебимо вечное, так это Гидеон, с каменным лицом вещающий определяющие судьбу Симфареи речи.
Когда требовалось, витиеватый говор разбавлялся легкой полуулыбкой, брови приподнимались или же, наоборот, грозно наползали на веки. Безмятежное спокойствие, приправленное десятками лет опыта. Но она все равно переживала. Тучи над Фаротом все сгущались и сгущались, завеса стала почти непроглядной. И если предположения Байрона были верны, то никто из них не мог остаться в стороне.
Даже если святой отец ошибся или намеренно утаил от них часть информации (а Райя не сомневалась, что он так и сделал), пути назад уже не было. Они кинулись в этот омут с готовностью утопленника, уже смирившегося со своей судьбой. Но она планировала выплыть наружу.
Граничил ли их поступок с глупостью? Вышагивая по этим проходам, они ставили под удар и без того шаткую стабильность в регионе. Быть может, стоило просто ждать, а затем встретиться с отцом, рассказав ему все от начала и до конца? Сейчас, в любом случае, было уже поздно. Предсказать, что Гидеон явится сегодня, они никак не могли. Возможно, Байрон знал и благоразумно скрыл от них этот факт, чтобы склонить к спонтанным действиям. Даже если так, она планировала извлечь из собственной дурости максимальную выгоду.
Еще где-то на подкорке мозга хранилось данное не так давно обещание, пусть и казалось, что это произошло в прошлой жизни. Прибежать к отцу было бы малодушным поступком, сродни ее детским капризам, когда Райя неслась к нему с жалобой через весь дом, чтобы ухватиться за родную брючину. Но если бы до этого дошло, доложить что-либо отцу означало покаяться Вильгельму. У главного дипломата не было секретов от владыки.
А ведь тогда, в саду, Морн, отойдя от привычных экивоков, обратился к ней напрямую: просил сначала высказать все опасения ему лично. Что тут скажешь, до встречи лицом к лицу теперь было, по ощущениям, ой как далеко. И пусть послание было отправлено, не узнав реакцию черной мантии, она не хотела форсировать события. Пусть это и казалось донельзя нелепым: прислушиваться к скрюченному, изворотливому, словно змея, главе тайной службы.
Поначалу развилки встречались редко, вместо этого они то и дело натыкались на широкие, порой открытые настежь двери, за которым высились горы ящиков. Ближайшие ко входу были разворошены – должно быть, слуги регулярно наведывались за припасами. Но чем дальше, тем больше пыли покоилось на штабелях ресурсов, стопки были накрыты тканями и перетянуты веревками.
Затем Гойб свернул за один угол, потом за другой. Неоднократно они спускались по каменным лестницам. В какой-то момент развилок стало две, потом три. Миновав первый перекресток, Райя поняла – без проводника они бродили бы здесь сутками. Пусть Рик и отлично справился на пути в Фарот, но там у них было четкое направление. Здесь бы пришлось бродить наугад.
Наконец факелы на стенах просто кончились, в редких креплениях под древко зияла пустота. В эту часть кладовых никто давно не наведывался и предлагалось приходить со своим. Вернон за ее спиной завозился и передал вперед рунный факел. Замешкавшись, Гойб взял его, но зажигать не спешил. Рик впереди откашлялся.
– Отблески света будет видно за сотню шагов.
– Выбора нет, я не хочу, чтобы кто-то из нас отстал и заплутал в полной темноте, – проговорил Вернон за ее спиной.
– Есть. Дай руку.
Белоголовый пошуршал чем-то, затем нашарил ее ладонь. Пальцы Райи сомкнулись на тонкой, почти бельевой веревке.
