– Как сказать… Мы продвигались медленно, обновляли данные, взяли пробы. Ровно все то же самое, что делали и до нас. Затем все надежды рухнули, ничего из того, на что мы надеялись, не сработало. Я был в той группе отнюдь не главным, в силу возраста. Может, это и спасло. Можно ли назвать удачей, что подгнивать я начал снизу? Мне не дали сунуться в особо опасные места, в основном отсиживался в лагере, принимая данные… Когда остальные уже харкались кровью чаще, чем слюной, у меня начали отмирать ноги – и только. Потом кожа запузырилась, как от ожогов, пара обмороков… Но остальным было куда хуже.
– И вы развернулись обратно?
– Зачем? – Казалось, Фелестин готов засмеяться. – Чтобы сгинуть по пути назад? Все равно ведь не дойдешь, канешь в небытие по дороге. Большинство тех, кто любит узнавать новое, роднит не только безумие, но и рациональность. Мы сразу решили, что попытаемся зайти как можно дальше. А если вернуться не получится… На последнем рубеже остался лагерь, все полученные данные сохранены для тех, кто придет после. Быть может, они смогут продвинуться еще вглубь. И еще. Когда-нибудь мы бы добрались до центра впадины. Но наше наследие ждет следующую группу вот уже тридцать лет. И, похоже, не дождется.
– Людям куда более интересно то, что происходит у них под боком. Быть может, там дальше ничего и нет, лишь руны, черная земля и неминуемая смерть? – Рик поправил повязку на шее.
– Быть может. Но хотелось бы знать точно.
Райя нервно пристукнула пальцами по столу.
– Так как вы тогда вернулись? Как выжили?
– О, это самое интересное. – Старик хихикнул. – Понятия не имею.
– Как это?
– Отвечая на первый вопрос… В конце концов я остался последним. Ходить уже не мог, в лагере все было подготовлено. Ложись и жди смерти. Что я и сделал. В такие моменты нужно вроде как припомнить все, что успел или не успел сделать, но мне и вспомнить-то было нечего. Ни жены, ни детей, дело всей жизни вот-вот должно было закончиться провалом. Но то оказалось лишь прелюдией, началом моего пути. Все успехи пришлись на последующие тридцать лет.
– Но это не ответ на вопрос, как…
– Глаза.
– Что? – Райя облизнула губы.
– Мне казалось, что я уже умер. Провалился в небытие, оставил этот Мир. Не было сил даже разлепить веки. Но потом словно что-то изменилось. Невозможно объяснить. Состояние, как в глубокой дреме, когда ты знаешь, что вокруг реально, а что нет. Но темнота внезапно отступила, как если поднести к закрытым глазам свечу. И на фоне проступил чужой взор, буквально на мгновение. Один глаз был голубой, а второй – карий.
Белоголового рассказ как будто бы не впечатлил:
– Это было в самом деле? Или просто сон?
– Как теперь узнать? Быть может, что-то из этого привиделось… – Фелестин слегка понизил голос: – Вру. Я верю во все сказанное, до последнего слова. Верить ли вам? Решайте сами. Но это не отменяет того факта, что собственные глаза я открыл уже в Баше.
– Как это было?
– Весело. Ведь в те времена уже вовсю шла экспансия владыки, пусть тогда его еще и не именовали этим титулом. Но Вильгельму уже тогда было глубоко наплевать на все, что не касалось кровавых походов по Симфарее.
– Значит, это не он отправил вас во впадину?
– Как раз таки он, чтобы не мешались под ногами. Мы не общались напрямую, только через советников. Но получили добро. Думаю, Вильгельм был уверен, что мы сгинем, и уже тогда знал, что больше никаких исследований не случится. Дальше была лишь война.
Вернон рыкнул:
– Что там в Баше?
– В городе остался связной – на случай если мы все же вернемся. Формальность, не более. Как он потом рассказал, еще неделя – и нанял бы караван обратно. Но парень чуть умом не повредился, когда обнаружил меня валяющимся в снегу у порога. Это стоило ему жизни, в будущем.
– Что?
– Меня выходили и вернули в Аргент. Множество неприятных бесед с представителями церкви и не только. Больше в Мир я так и не вернулся, в полном смысле этого слова. А всех причастных, тех, кто в будущем мог начать трепать языком… Лишили такой возможности, скажем так.
Внезапно он вновь уставился на Райю, подмигнул.
– То был рассказ о том, как я вернулся. Ответов на большинство вопросов нет до сих пор. Что касается того, как я выжил… О, тут тоже много интересного. Вокруг этого строится вся моя жизнь последние десятилетия.
– Я не чувствую, что имею в запасе достаточно времени, – голос Вернона звучал надтреснуто, – чтобы слушать всю его биографию. Пусть лучше расскажет, зачем они сгоняли и удерживали здесь белоголовых.
Райя и Рик как по команде уставились на Фелестина. На лице старика отразилось замешательство.
– Уточните свой вопрос.
– Клетки, – юноша ткнул пальцем себе за спину, – белоголовые, которых вы там держали. Что с ними стало?
Старик моргнул.
– Все, кого ко мне приводили, сгинули в вихре прогресса. – Прошептав эти слова, он покачал головой. – Но, позвольте, не понимаю о каких белоголовых вы говорите. Эти клетки предназначались для людей.
«Честности».
