Сэт пробурчал что-то в подтверждение слов старика. Эдвин покачал головой и вновь посмотрел на небо. Ему, как каменщику, казалось невероятным все озвученное. Они с Вамосом все еще дробили камни, а потом мешали раствор, скрепляя неподатливую породу в монолитные сооружения. Теперь собственное ремесло начало казаться донельзя… бесполезным. Гааз словно прочитал его мысли:
– В любом случае, пройдут долгие годы, прежде чем подобные процессы разойдутся по всей Симфарее. Я скорей поверю, что они так и останутся привилегией сильных мира сего, покуда обычный народ стенает в своих закутках.
– Не драматизируй. – Старый лис двинул поводьями. – Сейчас налево.
Они петляли по переполненным людьми улицам, а ведь городские ворота пока только маячили на горизонте. Эдвин в глубине души радовался, что успел побывать в Вествуде, вынужденная поездка на запад послужила своеобразной подготовкой. Без этого от местных толп ему могло бы и поплохеть.
Лошади еле-еле продвигались вперед, под ногами сновали дети, мимо катились телеги, местные жители спешили по своим делам. Сэт, явно чувствуя себя как дома, зычным голом отгонял особо нерасторопную ребятню, которая с хихиканьем отбегала в сторону, рискуя упокоиться под колесом очередной кибитки.
Прошло не менее получаса, прежде чем дорога начала идти вверх, постепенно превращаясь в широкий мощеный склон, заканчивающийся огромной аркой. В ширину она могла бы вместить не менее двадцати всадников, а верхний край терялся на высоте как минимум нескольких этажей. Гигантские железные створки были разведены в стороны, по обе стороны дороги Эдвин разглядел пары скучающих стражников. Людская толпа непрекращающимся потоком текла в город и из него. Юноша шепнул Лису:
– Вход в город не охраняется?
– Охраняется номинально. Фактически мы все это время уже в столице, внешние постройки относятся к Аргенту в полной мере. Поэтому проход открыт, толку запирать его не в военное время? За день через него проходят тысячи людей.
– А как же безопасность? В Вествуде ворота в верхний город были заперты.
– Здесь есть собственный верхний город, если можно его так назвать. В кварталы высокородных случайная шваль точно просто так не попадет, а если и попадет, то у гвардейцев могут возникнуть вопросы. А здесь… Уж поверь, если запахнет жареным, Вильгельм тут же загонит всех внутрь и накинет замок на створки. А пока – врата Аргента распахнуты для всех.
Эдвин хотел что-то ответить, но Ани опередила его, сморщив нос:
– Воняет.
– А как иначе, – Лис хмыкнул, – больше слушайте Гааза. Можно дать людям любые блага и с трепетом обсуждать достижения науки, но люди все равно найдут, как утопить себя в грязи. Бездомные будут смердеть, овощи – гнить, а выгребные ямы – греться на солнце. Высокородные и те, у кого есть деньги и потребность, создают вокруг себя пятачок цивилизованности. Но ко въезду в город это не относится, слишком уж много всякой швали снует в этой толпе, выпрашивая монету или нацелившись на карманы простаков. В противостоянии человеческой природы и прогресса здесь явно пока побеждает первое.
Парацельс большую часть речи проигнорировал, но все же кивнул.
– К слову о карманах: будьте начеку.
Эдвин машинально ощупал рукой медальон, втянул носом воздух, уточнил:
– В Вествуде это было не так заметно.
– В худшие районы мы даже не заходили, – Сэт поморщился, Гааз вновь подтвердил его слова кивком, – и Вествуд гораздо меньше, там хаос куда проще сдерживать. Что тут скажешь: добро пожаловать в столицу.
Лошади наконец пересекли линию ворот, толпа словно раздалась в стороны, дорога стала гораздо шире. Здания на обочине устремлялись в небо, образуя неровный узор, мелкие двухэтажные лавки соседствовали со здоровенными, как поначалу их оценил Эдвин, жилыми домами. Должно быть, потолки в некоторых из них были никак не меньше трех метров, поэтому даже здания высотой в тройку этажей казались большими. Но, устремив взгляд вперед, он увидел, что вдалеке толпятся здания еще более высокие, соседствуя со шпилями церквей и увитыми плющом мостами, которые соединяли некоторые крыши.
Они устремились вглубь города, Эдвин украдкой, но с интересом посматривал на прохожих. Теперь вокруг сновали не только работяги и простолюдины. У местных высокородных в почете явно были легкие светлые ткани, под стать убранству города. Вкрапления красок и богато украшенные платья тоже встречались, но многие кутались в обычные светлые одежды, пусть и затейливо драпированные или подвязанные дополнительными слоями текстиля.
Юноша перехватил взгляд Ани, которым она почти вперилась в окружающих, припомнил разговор в ныне почившей лавке. Никаких сомнений, какой-нибудь кусок ткани на бедрах, который можно было принять за тюль, стоил столько, сколько он не заработал бы и за год.
