– Именно так. К моменту моего возвращения в Аргент церковники и владыка уже подготовили мне уютную конуру, сродни той, в которой мы сейчас находимся. Когда допросы закончились, дверь за моей спиной закрылась. С тех пор я посвятил жизнь исследованию впадины и того, что со мной случилось. Даже радовался поначалу, ведь это и так было дело всей моей жизни. Идиот, – тут старик обезоруживающе улыбнулся, – у нас с Вильгельмом были крайне разные взгляды и цели. Но выбора он мне не оставил.
– Что вы искали?
– Ну… Для начала хотелось разобраться, каким образом я оказался в Баше. Сразу скажу, что ответа так и не нашлось за все эти десятилетия. Что касается чудесного выздоровления… Эта тема крайне заинтересовала владыку по одной простой причине: выяснив, как нивелировать последствия рунного отравления, он смог бы больше не зависеть от белоголовых, направляя на рудники обычную рабочую силу. Тезисы, которые звучали в те годы, сводились к тому, что в случае успеха от источников тряски начали бы просто избавляться, не тратя ресурсы на их транспортировку и особое содержание. Распределительные пункты планировалось переделать в…
– …бойни. – Вернон выплюнул слово, словно какую-то мерзость, попавшую в рот.
Рик покосился на него.
– Ты что-то об этом знаешь?
– Нет. Тридцать лет назад я был юнцом, горящим в восточном пламени. Но я прекрасно представляю образ мышления Вильгельма.
Фелестин кашлянул.
– Меня подобные идеи не привлекали вовсе, но выбора особо не было. Между изысканиями во имя сомнительной цели и смертью я выбрал изыскания. В процессе получалось уделять время тому, что интересовало лично меня, было не так плохо…
– И что в итоге?
– Не шибко много, особенно если учесть количество затраченных лет. Но без лишней скромности скажу, что многие результаты моей работы вы видите вокруг себя в повседневной жизни. Уже упомянутые маски, я значительно улучшил их работу. Отдельные мази, в производстве которых используются переработанные руны… Много чего еще, но все это мелочи в сравнении с тем, чего можно было бы добиться.
– Вы проводили опыты?
– Еще как. И главный подопытный сидит перед вами. Я изучал собственную кровь, рубцовую ткань… Удалось выяснить много интересного. Например, вы знали, что у белоголовых сопротивляемость ранам, нанесенным рунным оружием? Порезы затягиваются с потрясающей скоростью, сродни…
– Да, мы в курсе. – Рик медленно провел рукой по груди.
– Значит, вы действительно прошли долгий путь. – Старик хмыкнул. – Это держится в строжайшем секрете, во многом поэтому рунные клинки больше не входят в стандартное вооружение. А на рудниках они и вовсе строжайше запрещены. То мое исследование стало настоящим прорывом, но ни к чему не привело. Мое тело подобные свойства не сохранило – проверяя сопротивляемость своего организма к подобным ранам, я чуть не лишился еще и руки…
– А еще рунное оружие охрененно дорогое. – Вернон словно очнулся от забытья.
– Уже не столь дорогое, как в былые времена. Расходы рун на производство и бытовые потребности мне тоже удалось уменьшить.
Райя нервно спросила:
– Но главной цели вы так и не добились?
– В Аргенте – нет.
Уточнение ей не понравилось.
– Это подводит нас к моему пребыванию здесь. – Фелестин обвел взглядом импровизированный кабинет.
– Как долго вы здесь?
– С конца прошлого года.
Конец прошлого года. Вскоре после того, как, по словам Пинкуса, с рудника начали вывозить белоголовых. Что-то не вязалось. Райя закусила губу.
– Я был ограничен в передвижениях, пусть и не полностью. Но с этой каталкой, сами понимаете… За мной уже давно перестали наблюдать так пристально, а Вильгельм, как мне кажется, вовсе забыл о начинаниях тридцатилетней давности, забот у него за эти годы прибавилось. Этим и воспользовались, чтобы выкрасть меня из Аргента.
– Выкрасть?
– Очень громкое слово, но я был даже несколько польщен. Пока не понял, что из одной тюрьмы попал в другую, куда более суровую. В столице я хотя бы видел свет и пейзаж за окном. А теперь… Все последние месяцы я провел в этих коридорах. По большей части.
– И кто это сделал? Кто перевез вас из Аргента сюда?
– Хороший вопрос. А под чьим замком мы сейчас находимся?
Райя похолодела, проговорила одними губами:
– Осфетид?
– Могу лишь предполагать, – калека пожал плечами, – но звучит логично, правда? Сам я общался только с доверенным лицами, которые очень быстро и крайне доходчиво объяснили мне, чего они хотят и что будет, если я откажусь.
– И чего же они хотели?
– Великие умы мыслят одинаково? Не знаю, откуда в Фароте всплыло мое имя, но пожелания были схожи со столичными, многолетней давности: выяснить, как нейтрализовать влияние рун на организм. С одной лишь разницей: у похитителей нашлось, что предложить мне взамен.
– Взамен? – Рикард взъерошил свои короткие волосы.
– Им было известно, как много лет я буксовал в своих исследованиях. Поэтому мне дали хорошего пинка под зад, если можно так выразиться. Бумаги, бесконечные бумаги, явно заполненные знающим человеком, хотя отнюдь не ученым. Разобраться было очень тяжело, даже мне, но когда туман расселся, мои руки затряслись.
