– Ничего не меняется, проверять не советую. Что еще… Оказалось, что белоголовые куда более физически выносливы и лучше видят в темноте, словно подпитываясь тем, что распирает их изнутри. Четкого обоснования этому у меня так и не нашлось. Эффект сохранился, пусть и в меньшей степени. Еще становится чуть легче работать с рунами. Надолго спуститься в рудник все еще не получится, но при случайном касании и вдыхании последствия будут не столь пагубны.
– Зачем они тогда нужны? – Райя представила, каким образом проверяли, затягиваются раны или нет, и ей стало дурно. – Если в рудниках работать не получится…
– Может, и получилось бы. Со временем. То был бы настоящий прорыв. Но это не то, чего от меня ожидали. Времена изменились. Если каждый второй сможет добывать руны, их ценность значительно упадет. Порой установленные ограничения нерушимы, если их подпитывает чужая жадность. Поэтому – нет. Браслеты нужны для других целей.
– Каких же?
– Мне не сообщили, но догадаться несложно. Зачем кому-то может понадобится способность бросаться на рунные клинки, не боясь мелких порезов? Вам напомнить, каким образом Вильгельм закончил войну?
– Именно таким, – Вернон внезапно подал голос, – наконечники стрел обрабатывали рунами. Солдаты Вильгельма, если понимали, что для них все кончено, пытались зацепить в бою как можно больше народу, настоящий фанатизм. Взрывчатые бочки, начиненные мелким рунным крошевом. Сточенный, сверкающий белым осколок впивается в плечо и пиши пропало. Вражеские войска отступали, но продолжали редеть даже вне боя. Иногда человеческая изобретательность поражает, особенно если нужно устранить как можно больше себе подобных.
– Ваш друг прав. Поэтому не сложно представить, насколько сильно сопротивляемость всему этому способна изменить правила игры.
Помолчав, Фелестин добавил:
– Хорошо, что я уже в нее не сыграю.
Вернон внезапно вскинулся, быть может, подействовало данное Риком снадобье.
– И все равно он брешет. Тридцать лет под крылышком Вильгельма. Никогда не поверю, что исследования в подобной области обошлись без опытов на белоголовых.
Райя перевела взгляд на старика, тот пожал плечами.
– Тут ваш друг тоже прав. Но то было очень давно, в первые годы. Затем стало ясно, что куда больше пользы юноши принесут на своем привычном месте, в рудниках. В любом случае, все они были обречены. К сожалению. Годы махания киркой сменились на вклад в науку. Возможно, для многих это стало благом.
– А возможно, нет. Белоголовыми порой становятся совсем дети. Проверили на всех возрастах, говоришь? И тогда тоже? – Вернон глухо закашлялся.
Не дождавшись ответа от старика, Рик резко стянул с шеи повязку. В комнате словно стало немного светлее, пусть это и было лишь иллюзией. Под прозрачным стеклом перекатывался дымок.
– Как снять ошейник?
Слова прозвучали тихо, но будто отразились от стен. Чтобы озвучить этот вопрос, Рик прошел с ней вместе этот путь. Фелестин моргнул, приоткрыл рот, вновь закрыл. Провел пальцем по нижней губе, словно в глубокой задумчивости.
– Вот, значит, как. Я думал, на пороге небытия меня уже ничто не удивит, но вы справились. Похоже, на поверхности настали веселые времена.
Райя подумала, что он даже не представляет насколько.
– Мой ответ прост, юноша. Никак. Мне очень жаль, если вы ожидали другого.
Рик замер. Старик посмотрел на него едва ли не с сочувствием.
– Когда ошейник захлопывается, то его грани уже неразрывны. Снять его, не отделив голову от тела, невозможно. С браслетом то же самое – каждый надевший подобную вещицу на запястье или иную часть тела сможет избавиться от нее только крайне радикальным способом. Повторюсь, мне жаль.
Тишина. Райя в упор смотрела на Рикарда, ожидая, что на его лицо выползет уже знакомая ухмылка. Но не было ничего.
– Возьмите. – Фелестин повозился где-то под столешницей, вытянул небольшую книжицу, размерами с дневничок Пинкуса. – Я уверен, что вы не поверите мне. Обреченность порой затмевает разум. Но на этих страницах есть почти все, что мне удалось узнать за прошедшие годы. Для вас большая часть написанного окажется непостижима. Но я не хочу, чтобы мои знания умерли здесь вместе со мной. Найдите человека, который сможет разобраться в написанном. Впрочем, он лишь подтвердит мои слова.
Рикард медленно протянул руку, взял протянутый предмет. Облизнул губы. Райя спешно спросила:
– Если все сказанное вами – правда, то нам стоит поторопиться. Но один вопрос: вы с такой готовностью рассказали нам все это. В некотором роде мы ваше спасение, духовное, а не физическое. Так зачем вы пытались нас убить, завалив проход?
Старик стрельнул в нее глазами.
– Не я.
– Что?
– Я узник. Не сидящий за прутьями клетки, но все же узник. Кто даст мне в руки фитиль? Я слышал грохот, но не более. И принялся ждать.
– Но система зеркал…
– Ведет не сюда. В караульные помещения сверху. Мне туда доступа нет, еще и все эти лестницы…
Они переглянулись. Рик засунул книжечку за пояс.
– Нам пора.
