Четверка гвардейцев, серебро в лучах солнца окрасилось в розовый. Тяжелые шаги звучали глухо, раздавался легкий шелест металла. Но на них Брут старательно не смотрел. Достаточно и того, что он пялился в окошко несколькими часами ранее. В глаза противнику стоит смотреть только тогда, когда он уже мертв.
Поэтому он уставился на бредущую следом пару слуг, но не потому что они были шибко интересны. Нужно было просто собраться с духом, чтобы перевести взгляд дальше. С этим человеком они уже встречались, но он будто бы всегда был стар, ничуть не меняясь от встречи к встрече. Сейчас Брут впервые видел его так близко – еще одна привилегия служек, недоступная солдатам.
Зачесанные назад редкие седые волосы. Ничего не выражающее лицо несмотря на то, что губы сложились в легкую приветственную улыбку. Веки были полуопущены, будто он дремал на ходу. Чуть смуглое лицо прорезали морщины, но то был словно признак мудрости, а не отпечаток прожитых лет. Непонятно почему, но Брут ощутил легкий трепет перед человеком, который был ему никем.
Быть может, мы видим то, что хотим видеть? Вытряхни визитера из богато украшенного столичного костюма, сотри с лица надменное выражение – и что останется? Вдруг вместе с внешним лоском сойдет на нет и мудрость, бывшая лишь иллюзией в глазах окружающих?
Процессия проплыла мимо, от всего эскорта в сумме в зал явилось одиннадцать человек, еще четверо слуг замыкали процессию. Остановившись, все они рассредоточились по понятному лишь сведущим в этикете узору. Гвардейцы выстроились уголком, образовав своеобразный наконечник и расступившись в стороны, прямо напротив Брута. Ничего не значащая улыбка стала чуть шире.
– Старший представитель столичного дипломатического корпуса приветствует правителя, святого отца, а также всех достопочтенных жителей Фарота.
Разговоров и так не звучало, но, казалось, после того как было озвучено приветствие, наступила настоящая тишина.
– Гидеон… Давно не виделись. – Осфетид медленно кивнул.
Если отсутствие ответного приветствия и смутило дипломата, тот этого никак не выказал.
– В последние годы меня все реже заносило восточнее столицы. Владыка всегда отмечал лояльность региона, предпочитая бросать меня в разъезды по другим местам. – Гидеон развел руки, словно бы извиняясь.
Брут истолковал жест иначе. Хваленая лояльность явно пошла под откос, коли они собрались здесь, на закате. Столичный болтун явно намекал на это. Все эти переговоры, заигрывания словами, двойственность и скрытые смыслы – за это он и не любил высокородных. Сосуществовал вместе с ними уже долгие годы, делал одно дело, выполнял приказы, но все равно чувствовал неприязнь. Впрочем… Дело привычки.
– Хочу поблагодарить вас за предоставленные покои, пусть и отличные от тех, в которых я останавливался обычно. В ожидании аудиенции я сполна прочувствовал широту приветственного жеста. Ответные дары, переданные достопочтенным владыкой, ожидают вас среди доставленных нами припасов.
Осфетид играл в эти игры десятилетиям. Намек для него не был намеком, оскорбление прилетело почти в лоб. «Спасибо, что запихнули меня в какую-то комнатушку и заставили ждать, сделав вид, что правила игры диктует не столица».
– Увы, Гидеон, ваши привычные покои канули в небытие. Как и многие другие. Поэтому мы встречаемся в старом зале для ежегодных приемов. Хотя я бы выразился более кратко. Поэтому мы встречаемся. Здесь и сегодня.
Дипломат склонил голову.
– Я ценю открытость, с которой вы заявляете о причинах моего… присутствия.
Он явно едва не сказал «вызова», но в последний момент предрек возможную ошибку.
– Владыка Вильгельм крайне озадачен произошедшим и выражает соболезнования всем, кого затронули недавние события.
– Вероятно, он был занят соболезнованиями настолько, что отвлекся от всего остального. Поэтому мы беседуем спустя столько времени, я уже и не надеялся на встречу в этом году.
В глазах Гидеона мелькнула тень.
– Отнюдь. Аргент крайне озадачен происходящим, общее мнение таково: поспешность действий недопустима. Поступки всех причастных были предметом горячего обсуждения, я всего лишь хотел почтить вас своим присутствием, имея на руках полную картину.
– И какова же она, полная картина? – Осфетид чуть склонился вперед, словно выражая заинтересованность, но глаза оставались пустыми. – Я давно не бывал в Аргенте. Просветите меня, о чем нынче шепчутся в столичных коридорах?
