– Мне кажется, мы несколько отклонились от сути переговоров. – Гидеон сложил руки перед собой, словно смиренно признавая право Осфетида на любые капризы. Капризы, которые не имели никакого значения.
Но правитель покачал головой, слегка свесив руки с подлокотников кресла. Брут сглотнул.
– Я ценю вашу приверженность своему делу, но именно она завела вас сюда. Не будет никаких переговоров, Гидеон. Будет извещение.
– Прошу прощения?
– Мы на пороге новых времен. Но не тех, к которым стремитесь вы.
Едва заметное движение унизанных перстнями пальцев – можно было подумать, что правитель решил проверить гладкость собственных ногтей. В тот же момент Брут шагнул вперед, на ходу разомкнув сложенные за спиной руки, оружие легло в ладонь. Груно, стоявший напротив, повторил его движение, словно отражение в зеркале метнулось навстречу. На периферии зрения мелькнули другие бойцы их гарнизона, на этот вечер в зале почти не осталось обычных слуг. А затем кинжал с хрустом вошел куда-то под незащищенный гвардейский кадык. Прямо как их учили.
Столичный гвардеец захрипел, кровь струей брызнула в воздух, окропив белоснежный рукав Брута. Голоса сплелись в общий вздох; казалось, звук материализовался, окрасив окружающий мир в красное. Брызги полетели отовсюду, но, даже не пытаясь зажмурится, он отскочил в сторону, повторил удар. Дело привычки.
Арьергард эскорта осел на пол. Эти люди выглядели, как слуги, и навряд ли были чем-то иным. Но никогда не пытайся перехитрить хитреца. Ведь в такие моменты мир делится не на плохих и невинных. Он делится на друзей и врагов.
Десять тел распласталось вокруг, поверхность ковра чавкнула под ботинком, когда он отступил в сторону. Кровавое пятно медленно расползалось по полу. Опустив голову, Брут увидел, что отражение теперь было багровым, но не стало четче. Зато в голове прояснилось. Груно, замерший напротив, криво улыбнулся ему, подтвердив очевидное. Полный порядок.
Гидеон не двинулся с места, даже чужая кровь, казалось бы, миновала его. Замершее изваяние, маяк в центре кровавого озера. Четыре закованных в серебро тела раскинулось перед ним, словно металлическая гряда. Одежда лежащих позади слуг медленно краснела, будто вытекшая из тел жидкость теперь пожирала ушедших в небытие.
Брут подумал, что старик в шоке, но тут карие зрачки пришли в движение. Окруженный телами своих соратников и группой вооруженных людей, Гидеон все равно выглядел чем-то непоколебимым. Он скользнул взглядом вокруг, скорее даже недоуменно. Или же презрительно? Брут внезапно ощутил неуютный трепет, словно это столичный дипломат напал на них, а не наоборот. Чтобы сбросить неприятную пелену, он посмотрел в сторону трона.
Теперь-то присутствующих можно было легко поделить на несведущих и тех, кто знал, что грядет. Первых было больше. Рты приоткрылись, целый ряд распахнутых глаз и дрожащих рук. Кто-то даже лишился чувств. Увидев это, Брут позволил себе сочувственно ухмыльнуться. Немногие, кто принял происходящее стоически, в центр зала старались не смотреть. Взоры были обращены на Осфетида. Правитель медленно поднялся на ноги.
– Мы рады, что вы почтили Фарот своим присутствием. Учитывая, что пребывание затянется, для вас заготовлены покои, уровень комфорта которых вам еще предстоит оценить.
Гидеон медленно поднял взор на правителя. Глядя на него из-под полуопущенных век, ответил:
– Вы осознаете, что, помимо десятка представителей столичной гвардии, которые прибыли со мной, в городе расквартированы сотни? А еще тысячи рассеяны по всей Симфарее. Многие из них – в Аргенте. В неделе пути отсюда.
– О да. Но отмечу, что упомянутые вами сотни, некогда расквартированные в Фароте, ныне несут службу на той стороне.
Дипломат чуть прикрыл веки.
– Вы поэтому закрыли город? Чтобы отсутствие донесений не вызвало подозрений?
Теперь настал черед Осфетида смолчать. Из-за его спины Байрон смотрел на Гидеона, не отрываясь. Тот, игнорируя всех, кроме правителя, уточнил:
– Узнаем ли мы когда-нибудь, каким образом большая часть столичных гвардейцев в день трагедии оказалась в северной части города?
– Неприятный сюрприз, – глава Фарота помедлил, – но если среди нас и есть те, кто мог бы пролить свет на катастрофу… То вопросы явно не должны быть обращены ко мне.
Брут прикрыл глаза. Вновь опутанная вуалью болтовня. Будь прокляты высокородные.
Осфетид добавил:
– Относительно части вашего эскорта, которая не была приглашена в этот зал, то увы, для них у нас не заготовлено никаких комнат. В конце лета пространство обители значительно сократилось. К счастью, наш разговор тянется уже достаточно долго, чтобы эта проблема была решена.
Легкое движение век, словно бы старик услышал то, что и ожидал услышать. Для человека, загнанного в угол, он олицетворял просто образец спокойствия. Но Брут, стоявший ближе всех, видел, как под впалыми щеками ходят желваки. Но то была не злость и не страх. Ему вновь стало неуютно. Гидеон выглядел раздосадованным.
