По этой же причине напротив него сейчас сидел молодой мужчина, а по меркам Алистара – даже юноша. Копна темных волос придавала ему юный вид, однако глаза смотрели цепко, по-взрослому. Обряжен он был в добротный дорожный жакет и куда более простые, но утепленные штаны. Все это не в пример Алистару, который не мудрствуя был облачен почти в домашнее, лишь ноги были втиснуты в богато украшенные, но крайне удобные подбитые мехом туфли. Задним умом пожилой исследователь подумал, что если бы кто-то третий зашел в кабинет в подходящих брюках, втроем бы они сошли за приличного человека.
Неокрепшие, молодые умы зачастую напрашивались к нему на диалог, желая поделиться мыслями и результатами своих трудов. Ну и надеясь на похвалу, что уж таить.
Запросы эти он с готовностью принимал, пусть и не всегда. Порой настроения на наставничество не было, в таком случае он связывал просителя каким-нибудь каверзным вопросом и отправлял восвояси, думать и искать решение. Таким образом кабинетные визитеры сновали к нему на поклон с такой периодичностью, чтобы их присутствие не стало обузой.
Этим прохладным зимним утром кости ломило еще сильнее, чем обычно. Именно поэтому, когда раздался стук в дверь, ничего кроме раздражения он не испытал. Утробно кашлянул, пробурчал, что дверь, мол, открыта. И сразу взял наизготовку мучившую его ныне задачку, честно сказать – неразрешимую. Обычная ситуация в науке: порой задать грамотный вопрос было куда важнее, чем получить на него ответ.
Протиснувшийся в дверную щель молодой человек учтиво кивнул ему, замер, явно не уверенный в том, что приглашение распространяется дальше порога. И правильно. Несколько польщенный проявленным этикетом, Алистар сбить себя с толку не позволил и, не тратя время на приветствие и знакомство, озвучил свою неразрешимую проблему. Словно сказочное существо из сказки, задающее загадку путнику, прежде чем отворить проход. Коварное и хитрое существо, прямо скажем, ведь негоже разбрасываться загадками, на которые нет ответа. Но в свои годы он мог позволить себе немного эгоизма.
А затем визитер ответил. Даже не удивившись столь странному приему, монотонно и довольно тихо отбил научную болтовню старика несколькими размеренными фразами.
Поначалу Алистар снисходительно прикрыл глаза, как обычно это делают пожилые люди, услышав самонадеянную речь юнца, уверенного в своей правоте, но явно заблуждающегося. Затем чужие слова влетели в уши, кирпичиками сложились в ряд, словно выстроившись на подкорке его мозга. Такой метод мышления он практиковал многие годы, расчленяя информацию на детали и собирая заново. Когда узор сложился, веки непроизвольно распахнулись вновь.
Все еще колеблясь, он произвел пару уточнений, многое предстояло записать, проверить, утвердить… Но сомнения уже отпали: незнакомый, просочившийся к нему в кабинет парень с ходу выдал ответ на одну из неразрешимых основ. Якобы неразрешимых.
В голове роились проклятья напополам с изумлением, но ученая жизнь давно приучила его меньше тратить время на удивление и праздную болтовню. Алистар ладонью указал на кресло перед собой, с языка готовились сорваться новые вопросы. Но молодой человек, словно переняв правила игры, протянул ему плотную стопку бумаг. Уголки их истрепались, прямо по центру виднелись следы от сгиба. Будто визитер долгое время носил писанину за пазухой, не шибко заботясь об удобоваримости ее вида.
Так же, не тратя время на приветствия (Алистар даже подумал, что по части этикета он юноше чересчур польстил), попросил:
– Я бы хотел, чтобы вы взглянули на эти записи.
Наглость за наглость, так он рассудил. Хлестко отбитый вопрос требовал награды, поэтому, не споря, он протянул руку и взял бумаги. Посмотрел на первую страницу. Вторую. Почувствовал, что брови ползут вверх, опустил их обратно. Пролистал дальше. Вернулся назад, вчитался в текст. И так раз за разом. То было больше часа назад.
Свет зимнего солнца успел слегка сместиться в сторону, тени легли чуть иначе. Каждый хороший ученый хоть раз испытывал подобные моменты. Пришествие истины. Просветление. Мир вокруг исчез, все перестало иметь значение. Остались лишь Алистар и косые строчки, выведенные на стопке бумаг.
Визитер за все это время не сказал ни слова. Дал ему столько времени, сколько нужно. Просто ждал, усевшись в кресле и даже не пытаясь откинуться на обитую бархатом спинку. Наконец главный провост-исследователь церковного университета Розарии признал свое поражение. Облизнув губы, спросил:
– Кто вы?
– Уверен, сейчас у вас есть куда более насущные вопросы, которые можно было бы задать. – В голосе звучал намек на улыбку, но лицо молодого человека все еще оставалось бесстрастным, с ноткой напряжения. Алистар заметил, что периодически он морщит лоб, словно не до конца уверенный в себе и своих действиях.
Он бросил наугад:
– Откуда у вас эти записи?
– Они написаны моей рукой.
