– У меня тоже, – визитер вновь наморщил лоб, – я терзался теми же сомнениями, прежде чем явиться сюда. Скажем так… Меня убедили, что сейчас другого выхода нет. Успокойте себя тем, что вы дадите Миру отсрочку.
– Дам отсрочку… А потом?
Грустная улыбка озарила молодое лицо.
– А этот вопрос оставьте будущим поколениям.
Он поднялся на ноги, явно посчитав диалог исчерпанным.
Алистар в легкой панике оглядел стопку мятых бумаг, а затем юношу, всмотрелся в хмурое, но умное лицо. Спросил в третий раз, поняв, что почти кричит:
– Да кто же вы?
– Я… Розария – моя зона ответственности. В некотором роде.
Прозвучало неуверенно. Глядя в спину визитера, Алистер выплюнул из себя еще один вопрос, словно утопающий, цепляющийся за глоток воздуха:
– Многие не поймут, откуда у меня образовались подобные познания. Мы никогда не обнаружили бы их сами, даже потратив еще десятки лет, которых у нас нет. Что мне говорить людям? Какое имя? Кому мы обязаны?
Молодой человек обернулся через плечо.
– Говорите свое. Весь этот Мир строится на присвоении себе чужих заслуг и мнимых успехах. Ваше имя, Алистар, звучит не хуже прочих.
Дверь закрылась. Провост какое-то время сидел, откинувшись на спинку кресла. Он бы с удовольствием поверил, что весь этот разговор ему привиделся, но лежащая на столе стопка говорила об обратном. Алистар положил дрожащую руку на бесценные листы и сказал в пустоту кабинета:
– Если это приведет нас туда, куда я думаю… Обойдемся без имен.
Вот теперь он и правда отдал все, что было. Кроме самого необходимого.
Рик повалился на колени перед пузырьками. Разворошил их руками, под протестующий звон начал вытягивать склянки одну за другой. Удовлетворенно хмурясь, выдергивал нужные пробки и вливал в себя очередную жидкость, а все лишнее отбрасывал в сторону. Мутные пятна расплывались на камнях, обрамленные осколками стекла. Плевать.
Водянистая и маслянистая. Загустевшая и тягучая. Прозрачная и цветная. Жидкости стекали по его горлу, наполняя желудок. Мешанина вкусов во рту заставила язык распухнуть. Живот протестующе заурчал, кончики пальцев онемели. Организм протестовал, но Рикард заглушил любые протесты. Как там было? Если собираешься на ту сторону, то стоит как следует хлопнуть дверью напоследок.
Отключить любую боль. Тонизировать организм. Он заставил кровь бурлить, чувства обострились. Никогда до этого Рик не выпивал такое количество зелий и эликсиров за раз. Такой человек вряд ли бы нашелся во всей Симфарее. Только если в какой-то давно забытой могиле.
От последнего глотка Рика едва не вывернуло наизнанку. Достаточно. Он не для того давился шедеврами неизвестных ему аптекарей, чтобы окропить блевотиной собственные ботинки.
Юноша медленно поднялся на ноги, покачнулся. Но не от недостатка сил, а наоборот. Темнота, и без того не имеющая над ним власти, отступила полностью. Казалось, в этом всеми забытом подземелье царит день. Не удержавшись, Рик подпрыгнул, бурлившая в нем мощь требовала выхода.
Словно в ответ на его желания, откуда-то из коридора долетел шум голосов. Или показалось? Его уши сейчас могли уловить вибрацию голосов даже сквозь несколько каменных пролетов и стен. Втянув носом далекий запах гари, он будто впитал в себя каждый тлеющий книжный лист. Про Вернона юноша старался не думать, но казалось, что запах сгоревших страниц неумолимо смешивался с ароматом обугленной плоти.
Усилием воли Рикард притупил чувства, закрутил головой. Шагнул к скрытой за стеной комнатушке, вновь сдвинул створку в сторону. На месте подъемника зияла пустота, ниша призывно убегала куда-то вверх. Проигнорировав это, он с силой ухватился за торчащий из стены рычаг, потянул в сторону. Металл протестующе заскрежетал; сжав зубы, Рик приложил дополнительное усилие. Дальний конец рычага почти сомкнулся со стеной, а затем рукоятка с треском вылетела наружу.
Оглядев развороченную выемку в стене, юноша удовлетворенно кивнул. Подъемник обслужил последнего пассажира. Он опять вернул стену на место, задумался над тем, чтобы заодно повредить и замочную скважину, но решил не тратить время.
Рик с сомнением посмотрел на водную гладь. Он знал, что сейчас сможет задержать дыхание на столь долгий промежуток времени, что возникла бы опасность всплыть на поверхность улыбающимся дурачком, подготовлены были его легкие, а не мозг. Но каков шанс, что где-то там, на глубине, он найдет щель достаточного размера, чтобы проплыть сквозь обвал? И выведет ли она его на поверхность или придется навсегда остаться на глубине? Проверять не хотелось. Вместо этого он метнулся к стопке припасов у противоположной стены, откинул пованивающую ткань в сторону. Заметив знакомое клеймо, сморщил лоб.
