Она остановила его жестом, как и своих людей ранее. Черты лица заострились, маска усталости уступила место настоящему измождению.
– Ты. Слышишь.
«
Ответ прозвучал с насмешкой, ведь шепот знал, что женщина ничего не услышит. Но Эдвин дернулся так, что едва не свалился со стула. Это было первое прямое взаимодействие голоса с кем-то, кроме него самого. Пусть и донельзя странное.
Видимо, его движение, а заодно выражение лица сказали женщине больше, чем любые слова. Отвернувшись, она закрыла лицо ладонями, медленно провела ими вниз, будто силясь смыть с лица отчаяние.
Ани робко вмешалась:
– Это что… Все это время было правдой?
Прозвучало почти по-детски, Эдвин понял, что не он один надеялся на чудесный исход. Наблюдавший за всем этим Сэт подал голос:
– Не имеет значения. Заказ все равно будет выполнен.
Порой Эдвин мог только позавидовать его уверенности и, что уж таить, поверхностности. Казалось, Лиса заботило лишь одно. Но Лира выглядела донельзя печальной.
– Не зарекайся.
– Почему же?
– Дело в том, что теперь он и не может быть выполнен.
Повисло молчание. Наконец паломница словно бы собралась с духом.
– Мы знали про медальон довольно давно. Точных сведений нет, но подозреваю, что он перетекал из рук в руки многие сотни лет, с тех самых времен, когда люди осознали себя. Сэт описал суть правильно, медальон всегда принадлежал кому-либо, чаще всего передаваясь в рамках одной кровной линии, но строгой привязки нет.
– Так что такое этот медальон? – не удержался Гааз.
– Своеобразный надгробный камень. Если можно так сказать. Мы знаем об изначальных очень мало, но это что-то вроде наследной линии, воспоминаний. Как сейчас мы можем прийти на могилу родных – это примерно то же самое. В древние времена он не нес никакой практической пользы, просто их общество отличалось от нашего примерно так же, как наш быт отличается от рутины муравьев.
– Нелестное сравнение.
– Есть основания полагать, что в те времена некоторые люди не имели столь ограниченный срок жизни, а может, и вовсе не умирали по естественным причинам. Ведь они даже не были людьми, мы до сих пор не знаем природы изначальных. Но даже самое древнее существо может… Устать?
– И этот медальон…
– Дань традициям того времени. Он сохранял в себе толику владельца, а когда тот уходил на ту сторону, этот отголосок оставался в нашем Мире. Ровно как погребенное тело рано или поздно истлевает, но скелет остается на долгие годы.
– А как это работает с обычными людьми?
– Вы уже видели как – жаль только, при каких обстоятельствах это произошло. Обычно у нас нет никакой связи с той стороной, – она посмотрела на Сэта, – в известном смысле. А традиции тех времен давно сгинули. Поэтому все последние столетия эта безделушка просто была признаком статуса. Ведь владеть чем-то настолько древним всегда считалось уделом богачей.
– Для бедняка кусок хлеба дороже любой безделушки. Какой бы она ни была древней.
– Да. Но не так много подобных вещиц дожило до наших дней. Во всяком случае, сохранив свои ценные свойства.
– Из-за смерти владельца без передачи права наследования?
– В том числе. Есть подозрение, что в те времена такие вещицы использовались не только в роли красивых безделушек, а поэтому не должны были попасть в чужие руки. Полагаю, общество изначальных было все же не столь идеальным, как это утверждает писание, раз в медальон заложена какая-никакая, а защита от воровства и насилия.
– Только не говорите это никому из молодых людей в белых мантиях, которые сейчас бродят неподалеку. – Парацельс кивнул на дверь. Лира криво улыбнулась ему.
– О чем это я… Ввиду заинтересованности нашего ордена вещицами той эпохи, мы десятилетиями скрупулезно отслеживаем их присутствие в нашем мире. Но не из праздной одержимости. Хотя… Пожалуй, именно из-за нее, – казалось, Лира нехотя признала очевидное, – они все равно обычно спрятаны за кучей замков.
Сэт поднял голову.
– Поподробнее?
– Вокруг одной из безделушек, ровно той, что находится сейчас в этой комнате, начала сплетаться паутина событий. Такого не происходило очень и очень давно. Сначала медальон остался без законного владельца, один этот факт заставил обратить взор на Теодору. Потом мы узнали, что в город подозрительно длительное время стягиваются… Назовем это вражескими силами. Подозреваю, что их представитель столь эффектно покинул башню сегодня.
– Как вы это узнали?
– У нас много друзей… В том числе в столичном замке. Текучка среди расквартированных в Теодоре гвардейцев самая большая на континенте. Состав регулярно обновляется, а гарнизон растет. Растет несоразмерно армии самой Теодоры.
– Веллестеран всегда была далека от почитателей Вильгельма. Если таковые вообще имеются. Но восток континента – явно не самый лояльный регион, не в пример тому же Фароту. Увеличение количества гвардейцев в Теодоре выглядит как разумный шаг со стороны столицы.
– И тем не менее те, с кем мы общались в Аргенте, тоже были озадачены. Со стороны это не особо заметно, но когда стало ясно, куда смотреть…
– А когда они «озадачились», хоть кто-то что-то предпринял? – Сэт нахмурился.
