– Конечно же нет. – Лира подняла одну бровь. – Секрет карьерного успеха в столичном замке – это смотреть в рот владыке и смиренно выполнять приказы. Инициативы и сомнения в действиях вышестоящих чинов могут выйти боком.
– Получается, тут может быть замешан Трагот?
– Не знаю. За последние годы он взлетел столь высоко, что навряд ли напрямую управляет хоть чем-то, с приказами носятся люди пониже рангом. Издержки подобных карьерных взлетов в том, что когда ты становишься главным, то сразу перестаешь по-настоящему влиять хоть на что-либо. Но это столичные порядки, ничего нового. Главное, что мы получили информацию.
Старый лис хмыкнул.
– И решили действовать?
– Не сразу. Не мне вам рассказывать, насколько нужно было сойти с ума, чтобы организовать кражу столь ценного предмета, еще и из восточного замка.
На этих словах Гааз и Ани синхронно кивнули.
– Но дальше все начало происходить так быстро, словно едва приоткрытую сквозняком дверь внезапно сорвало с петель порывом ветра. Не осталось иного выбора.
– Почему же?
– А это, – Лира вновь повернулась к Эдвину, – возвращает нас к тому, что происходит с мальчиком. Мы ведь не зря просили не трогать медальон руками.
– Это вышло случайно…
Прозвучало просто жалко. Случайно или нет, какая теперь разница?
– Какая теперь разница? – эхом отозвалась Лира.
Гааз почти ударил ладонью себе в лоб.
– Хранящиеся в медальоне отголоски прошлого! В таком случае, – он запнулся, словно сам не хотел верить своим словам, – нет. Не может такого быть.
– Может.
Эдвин переглянулся с Ани, они догадались одновременно. Торговка вскинулась.
– Вы хотите сказать, что в этой позолоченной дряни упокоился когда-то отголосок самого Годвина?
Ее грудной голос отразился от стен, прогремел по комнате, будто предвестник грозы. Шепот отозвался эхом:
«
Все замерли, лучше всего замешательство смогли скрыть серые плащи, которые и так напоминали пару истуканов. А скорее всего, они и так все это знали. Лира продолжала смотреть на Эдвина с грустной улыбкой.
– Это кажется невероятным, я знаю. Но вы не хуже меня знаете, как порой невероятное недалеко от истины.
Эдвин вздохнул поглубже, с удивлением осознал, что руки почти сразу перестали дрожать. Он ведь не услышал ничего нового, только подтверждение очевидного. А что, почему и как – это лишь детали. Детали, которые было бы неплохо выяснить, наконец.
– Так почему нельзя было трогать медальон? Вы предполагали, что все так и будет?
– Так? Нет, вовсе нет. С кем ты там общаешься в своей голове и как это происходит – тема для отдельного разговора. Разговора, который мог бы растянуться на годы, настолько все это выбивается из общей картины мира. Нет, медальон и правда не стоило трогать по причине, которая была озвучена уважаемым Лисом: артефакт остался без законного владельца. И касание его этим владельцем наделило. Раньше, чем нужно.
Эдвина озарило.
– А в конечном счете медальона должна была коснуться…
– Я. Да, все верно. Для этого встреча и была запланирована. На пути из Теодоры сюда я бы стала для Сэта обузой, планировалось, что в одиночку он достигнет Аргента гораздо быстрее…
Сэт пробурчал что-то себе под нос.
– …но дальше мы бы отправились вместе.
– Зачем? И куда? Почему так важно, кто владеет медальоном?
– Мы знали, точнее поверили, что в медальоне покоится отголосок столь неординарный, столь древний. Когда-то эту безделушку держало в руках существо, имя которого знает каждый человек в Симфарее. Но мы и предположить не могли, что частичка души главного изначального способна начать общаться с носителем медальона. А потому наш первоначальный план теперь звучит еще более безумно, чем раньше.
Молчание в комнате стало почти осязаемым. Лира вздохнула, но, глядя Эдвину в глаза, отчетливо произнесла:
– Готовы ли вы убить бога?
Подъемник несся вверх, окончательно разогнавшись; казалось, еще немного – и он пробьет крышу обители и Райя улетит в небеса. Но тесная кабина внезапно замедлилась и, дернувшись, остановилась. Прошло не больше минуты, но время тянулось так, словно она провела во тьме подъема целую вечность. Перед глазами возникла решетка, точная копия той, которую задвинул Рикард внизу.
Горло сдавили слезы. Гойб, Вернон, Рик. Имена тех, с кем она вошла сегодня в обитель, звенели в голове. Как так вышло, что на поверхности Райя оказалась одна?
Ответ был прост: они провалились. По всем статьям. Плевать на планы, расчерченные на земле. Приготовления, разговоры. Надежду тоже стоило оставить в стороне. Поход в обитель обернулся катастрофой, настоящим кошмаром. Она сжала лежавшую на коленях сумку. И что взамен? Научные каракули, расшифровать которые будет не легче, чем дневник Пинкуса? И чем это поможет? К разгадке похищенных белоголовых они не приблизились, осталось неизвестным, кто приставил к ней Фиону. Вместо этого обретя знания, которые говорили об одном: дальше будет хуже.
