Да, послание Морну отправилось навстречу адресату. Но на скорость доставки надеяться не приходилось, хотя от того, что новости рано или поздно доберутся до черной мантии, становилось спокойнее. Ведь доберутся же? Хотелось верить, от них в этом вопросе уже ничего не зависело.
Райя честно не понимала, каким образом Фрей проводит в душном, темном, пропахшем спиртом помещении бесконечные часы, нормальному человеку стало бы дурно после пары часов. Себя она относила к той самой категории «нормальных», к тому же на месте не сиделось. Поэтому первые дни осени она провела в городе. Отчасти – желая пройтись по Фароту, прочувствовать город в его новой ипостаси. Отчасти – втайне надеясь нащупать концы тех самых клубков, которые им предстояло распутать. Увы, на улицах ее встретила лишь разруха. В отличие от ночного часа, днем по улицам сновало множество людей, но как же разительно обстановка отличалась от недавней летней прогулки, когда за спиной еще маячила Фиона.
Осунувшиеся лица, стеклянные глаза, приоткрытые рты. Те, на чью жизнь необратимо повлиял катаклизм, то и дело встречались на пути. Речь шла не только о физическом ущербе, множество людей, даже живущих на другом конце уцелевшего города, не могли принять, что стали свидетелями катастрофы. Общий испуг наслаивался на религиозное помешательство, пусть себя Райя к рьяно верующим не относила, вокруг было достаточно людей, которые молились за двоих. А те, кого чужие заботы и несчастья не сильно трогали, с напряженными лицами вышагивали по улицам, спеша скрыться в безопасных альковах собственных домов. Это все, что город смог дать ей.
Ну и осень, конечно. Ее любимое время года, даже в те времена, когда опавшие листья становились знамением отправки в университет. Но в этом году природа не смогла дать подарить желаемого, во всяком случае пока. С ранней весны солнце жарило так, что после обычной прогулки нос покрывался белой паутинкой облезающей кожи. К концу лета она не могла узнать сама себя в зеркале: традиционная для столицы смуглость трансформировалась в настоящий южный загар. И первые дни нового сезона ничем не отличались от предыдущих: лишь пот, духота и тревога, витавшая в воздухе.
Пусть слепой поиск не увенчался успехом на улицах, зацепка сама нашла ее по возвращении в Кошачий двор. Выглядела она непрезентабельно: ростом Райе по грудь, часть молочных зубов уже выпала, а коренные еще не успели занять свои места. Не в пример рыжему торгашу из-за стены, имени которого она так и не узнала, юный посыльный выглядел ухоженно. Особенно по меркам подобных сорванцов – даже верхняя пуговица на рубашке была застегнута. Мальчишка морщился от скуки, но смиренно сидел на деревянных ступенях, не пытаясь уйти, но и не стремясь зайти внутрь. Протиснувшись сквозь проход и отогнув нависший перед входом во двор плющ, Райя замерла в замешательстве, увидев столь неожиданного гостя. Но дверь в таверну тут же открылась, Фрей замер на пороге, заполонив собой весь проход, могучие руки были скрещены на груди.
– Парень ждет тебя.
Понятнее не стало. Но трактирщик хмурился так, словно мальчишку она привела с собой собственноручно.
– Прошу прощения…
Мальчишка не дал договорить. Явно засидевшись, он рьяно вскочил на ноги, протянул свернутый в несколько раз конверт.
– Даме из Кошачьего двора, прямо в руки.
Звучало донельзя нелепо, будто чужие слова были вложены в детские уста. Но она машинально протянула руку и взяла послание. Мальчик отсалютовал, выкрутив градус абсурда на максимум, и стремительно, как умеют это делать дети, нырнул за плющ. Райя успела лишь хлопнуть глазами.
– С твоим появлением на моем пороге разнообразие гостей переходит все разумные пределы. – Фрей все так же стоял на проходе. – Не думал, что буду скучать по кривозубым морновским…
– Может, стоило его расспросить? – Она запоздало спохватилась, внезапное исчезновение мальчишки волновало куда больше, чем жалобы трактирщика.
– Уже. Он просидел на ступенях почти полтора часа – потрясающая исполнительность за пять медяков. Ровно столько ему дали за то, чтобы передать тебе весточку. Знаешь, от кого она?
– Нет.
– И я нет. Описание ребенка сродни проповеди святоши, пресное, как несоленая конина. Какая-то женщина выцепила его у восточного колодца, там вечное сборище подобных ребят. Клянчат монеты, сладости и мелкую подработку.
– Женщина? Любые уточнения? Волосы? Внешность?
– «Обычная такая». Это цитата. Волосы были спрятаны под платком. Сказал, что старая, но потом я догадался уточнить, какой это возраст в его понимании. Оказалось «лет тридцать».
– Это все?
– Разговор у нас не пошел, – Фрей поморщился, – учитывая, как я выгляжу. Он наотрез отказался оставить письмо мне, но и не захотел сидеть внутри, терся на лестнице все это время.
– Внутри точно не место для детей, – вздохнув, Райя поднялась по ступеням, – и я теперь заинтригована. Все высокородные постоянно пересекаются на различных приемах и в дипломатических поездках, но в этом городе у меня нет знакомых женщин, которые могли передать весточку. Особенно доставкой в это заведение.
Фрей не шелохнулся.
