По словам Фрея, верхушка сориентировалась довольно быстро. В тот же день, как произошел катаклизм, группы рабочих засновали по сохранившимся площадям и местам скоплений людей. Проповеди и так регулярно проводились в любом из городов Симфареи, но чаще всего под этого отводились внутренние залы церквей, храмов и соборов. Там слова священника могли услышать лишь те, кто ради этого добросовестно покинул свой дом. На улице же слова церковников слышали все.
В уши людям лились размышления о смирении, которое нужно проявить перед лицом трагедии. Между строк мелькало вознесение Осфетида и тонкие упреки Вильгельма. Разбавлено все было бесконечными строками из писания. И, судя по количеству людей, многим подобные речи были по нраву.
Райю выкрики, которые скоро будут раздаваться над площадью, волновали мало. Куда сильнее ее внимание занимал красный стяг, растянутый над проходом, ведущим на параллельную улочку. Пусть пестрота фаротского окружения и померкла на фоне трагедии, местные жители оставались верны себе: вкраплением красок в убранство города здесь было никого не удивить. Вздохнув, она ощутила тяжелую ладонь на плече.
– Пошли, дорогуша.
Вернон мягко подтолкнул ее в сторону прохода, после чего убрал руку. Они начали протискиваться меж людей, уворачиваясь от развозящих свежие товары телег и тех, кто пытался пробраться ближе к помосту. Наконец все препятствия были преодолены, она замерла, облокотившись спиной на каменную стену дома. Порыв ветра всколыхнул стяг, словно багровый саван растянулся над головой. Некстати в голову пришло воспоминание о кроваво-красной комнате, с которой началась ее аудиенция в обители. Интересно, уцелела ли она? Чтобы занять себя, Райя попыталась соотнести переплетения посещенных ею коридоров со срезом, темнеющим на горизонте, но мысли путались.
Пять минут. Десять. Вдалеке на помост взошла фигура в белой мантии, люди притихли, зычный голос разнесся над толпой. Содержание было ровно таким, как его описывал ее знакомый здоровяк. Нахмурившись, она подняла глаза к небу. В ту же секунду на плечо вновь легла чужая рука. Подозрительно легкая. Райя резко обернулась. На ум пришла дурацкая мысль: все же дети видят мир по-своему.
У нее бы язык не повернулся подобрать эпитет «обычная», одного взгляда на стоявшую перед ней женщину хватило, чтобы понять: она была довольно красива. Темные, слегка вьющиеся волосы обрамляли личико в форме сердечка, на котором поблескивали зеленые в крапинку глаза. Такое сочетание придавало внешности обманчивую юность и миловидность, но стоило присмотреться, и становились заметны мелкие морщинки, разбегающиеся от глаз. Мальчишка даже преуменьшил – таинственная дама явно успела разменять четвертый десяток. Макушка скрывалась под огромным капюшоном, лишь подчеркивающим темноту торчащих из-под него локонов. Вся остальная одежда тоже была темной, за исключением серебряных украшений на груди.
Секундное замешательство прошло, Вернон дернулся и застыл, словно не зная, стоит ли убирать чужую руку с плеча девушки. Дама избавила его от дилеммы, отступив на шаг назад. Улыбнулась уголком губ.
– Приветствую. Пройдемте?
Вопрос смутил. Райя облизнула губы.
– Не думаю. Хотелось бы сначала узнать ваше имя. И причины, по которым мы сейчас здесь встретились.
Улыбка стала чуть шире, но тепла в ней не было. Так заученно, аккуратно улыбаются метрдотели в салонах, просто потому что должны.
– Меня зовут Алиеонора. Что касается последующего и других возможных вопросов – я не смогу ответить на них.
Имя показалось смутно знакомым, но в голове ничего не всплыло. Покуда Райя замешкалась, Вернон вальяжным тоном уточнил:
– А кто сможет?
– Тот, кто написал переданную вам записку. – Алиеонора заложила руки за спину. – Вы должны понимать, что моя роль не сильно отличается от той, что была уготована молодому человеку, которого вы встретили накануне. Радостно видеть, что он исполнил поручение, а не просто забрал монеты.
– Да, ныне понятия у чести у людей довольно размыты. – Здоровяк чуть наклонился вперед. – Откуда нам знать, что, пойдя следом, мы вернемся обратно в целости?
– Ниоткуда. Но вы вернетесь.
Уверенность этой женщины обезоруживала. Прекрасно понимая, что раз они дошли досюда, то отправятся и дальше, она медленно покачивалась на пятках, поддерживая для всех присутствующих иллюзию выбора. Словно напряжение было недостаточным, церковник на помосте начал завывать особенно громко. Райя поморщилась.
– Ведите. Вот только куда?
– Недалеко.
И, уверенно развернувшись, явно не испытывая нужды проверить, двинулись ли они за ней, женщина нырнула под стяг. Они зашагали следом по улице, миновали один поворот, затем другой. Эта часть города ничем не выделялась на фоне других и считалась даже приличной, особенно во времена безмятежности. Не прошло и пяти минут, как Алиенора замерла у входа в жилое здание: два каменных этажа высились над головой, третий, являясь мансардой, был сколочен из дерева.
– Прошу.
