– Открой здесь.
– Что?
– Упомянутым заведением я очень дорожу, по множеству причин. И если бы ты варилась в этом котле столько же, сколько и я… Конверты неизвестно от кого не стоит открывать в замкнутом пространстве.
Райя замерла, но поняв, что здоровяк не шутит, увидела в его словах резон. В той, прошлой жизни, она регулярно орудовала ножом для конвертов, без каких-либо задних мыслей. Теперь ножей в ее жизни только прибавилось, а запечатанные послания могли быть не менее опасны. Девушка пальцами разорвала податливый пергамент, вытащила сложенную записку на свет. Развернув, пробежала по тексту глазами, молча передала Фрею.
То было пару часов назад. Сейчас же все ее новые друзья собрались в душной комнате, поочередно передавая послание друг другу. Трактирщик раздраженно бросил писульку на стойку. Райя помнила содержимое наизусть, но все равно скосила глаза на выведенный аккуратным почерком текст:
«
– Ни приветствия, ни прощания. Ни прямого обращения. О чем нам это говорит?
Рик стащил из мисочки, выставленной на стойку, кусок сыра, закинул в рот. Невнятно пробурчал:
– Если бы письмо в итоге ушло куда-то не туда, то не подкопаешься. А отсутствие экивоков… Тот, кто это писал, был уверен: ты придешь.
– И, вероятно, был прав. Теперь это наша единственная ниточка.
– Я не в восторге от этой идеи. – Гойб нервно завозился на табурете. – Ниточка куда? Мы ничего не знаем о том, кто прислал мальчишку. Госпожа Райя, учитывая то, как вы провели последние недели, на месте встречи вполне может ожидать ловушка и возмездие.
Вернон задумчиво покачал головой.
– Нравится нам или нет, но отправитель знал, что Райю можно найти в этом месте, и меня это довольно сильно беспокоит. Понимаю и принимаю возможные опасения, но что мешало автору письма нанести вред прямо здесь? К чему такие сложности.
Фрей рыкнул, но был проигнорирован.
– В общем, хотели бы навредить – сделали бы это сразу. Зачем ради этого тащиться на площадь, слушать проповедь? Там будет куча народу.
– Некоторые вещи куда удобней делать в толпе. – Речь Рика все еще звучала невнятно из-за пищи во рту.
– Спасибо за поддержку. – Девушка нервно пристукнула пальцами по столу. – От себя отмечу пару моментов. Через мои руки прошло множество деловых переписок, служебных записок и прочего бумажного мусора. Присланная строчка сама по себе может указать на многое. Автор лаконичен, это даже не явный приказ, скорее указание к действию. Так мог написать тот, кто привык, что его требования моментально выполняются. Либо этот человек знал, в насколько затруднительном мы положении.
– Или и то, и другое.
– И был прав. Я понимаю риски, но отказ от встречи может выйти боком – по множеству причин.
– Но одна ты не пойдешь. В записке об этом ни слова.
– Я помогу… – Рик попытался проглотить очередной огромный кусок, на глазах северянина выступили слезы. Райя раздраженно посмотрела на него: можно быть чуть серьезнее? Белоголовый лишь пожал плечами, затем прижал кулак к груди, пытаясь выдохнуть.
– Нет, – Вернон внезапно перегнулся через стойку, – с Райей пойду я.
Фрей медленно кивнул.
– Поддерживаю. Мы наслышаны о твоих успехах, парень. Но напоминаю: не строй все планы на одном фундаменте. Не мои слова.
Юноша обвел присутствующих взглядом, легкомыслие стерлось с его лица. Райя понимала, о чем он думает, но отчасти была согласна с трактирщиком. Они не могли вечно полагаться только на Рика. Лишь осознание, что перед встречей они разделятся, заставило ее нутро беспокойно трепетать. Так продолжаться не могло. Словно прочитав по глазам ее мысли, белоголовый медленно кивнул:
– Хорошо. Проповедь проходит рано утром, ведь так?
– Да, сразу после рассвета.
– Я найду, чем занять себя в это время.
– Крепким сном? – Райя не удержалась от подколки.
Но Рик серьезно ответил:
– Хотелось бы, но нет.
Девушка воздержалась от расспросов. За проведенные вместе дни она научилась доверять ему. А еще видеть то, что для других было не столь очевидно. Уголок губ белоголового не уполз вверх, а значит, можно было выдохнуть: если он кого-то и убьет следующим утром, то только случайно.
Церковь Анны отбрасывала тень на залитую рассветным солнцем площадь. Несмотря на ранний час, под сенью уходящего в небо шпиля собралось около ста человек. И народ продолжал прибывать. Помост, который они миновали в первую ночь, выглядел шуткой в сравнении с тем, какую махину воздвигли силами церкви на входе в собор. На огромную каменную площадку вело не менее десяти ступеней, два или три гвардейца замерли на вершине, столько же обычных стражников томилось у подножия. Но люди вели себя тихо, большинство, смиренно склонив голову, ожидало начала проповеди.
