Они нырнули внутрь, и, миновав порог, Райя сбилась с шага: прямо у входа, вытянувшись вдоль стены, замер здоровенный церковник. От вида его светлой мантии дыхание сбилось, Вернон позади хрипло выдохнул. Но женщина, словно и не заметив общего замешательства, сделала приглашающий жест в сторону узкой лестницы.
– Ты первая.
Отреагировав на реплику Вернона взглядом, который можно было истолковать как пожатие плечами, Алиеонора двинулась вверх по ступеням. Миновав нижние этажи, вся процессия замерла у добротной дубовой двери с железными вставками.
– Записка при вас?
– Да.
– Позволите?
Насупившись, Вернон вынул из кармана мятый клочок, протянул вперед. Алиеонора не стала брать бумагу в руки. Вместо этого она выудила откуда-то из своего одеяния небольшое серебряное кольцо, слишком большое, чтобы носить на пальце, и слишком маленькое, чтобы быть браслетом. По форме оно больше напоминало скобу, отделенную от цепи. Раздался щелчок, блеснуло белесое пламя, записка мгновенно занялась пламенем. Здоровяк выругался, выпустил клочок из рук, догорающие остатки медленно истлели в воздухе. Брови Райи против воли приподнялись.
Небольшой карманный источник рунного пламени! Даже в столице это была своего рода новинка, доступная далеко не каждому. Отдельным шиком считалось поджигать перед гостями ароматические пряности и свечи подобными штучками, обитатели высоких этажей использовали достижения науки для хвастовства – ничего нового. В будущем подобный огонек мог иметь огромный потенциал и преимущество перед факелами. Но сейчас дороговизна производства и использования делала его не более чем статусной игрушкой высокородных. Более чем статусной.
– Прошу вас.
Алиеонора замерла у дверного косяка с явным намеком, впереди ждали лишь званых гостей. Вздохнув, Райя толкнула створку и перешагнула порог. Вернон – следом, дверь за ними закрылась.
Мансарда представляла собой просторное, обитое деревянными панелями помещение. Деления на комнаты не было, а по левую руку шел ряд из четырех окон. Колыхающиеся на уровне этажа цветные стяги породили целую игру теней и градиентов. Пол был устлан коврами, а мебель навевала мысли о библиотеке – лишь мягкие кресла напополам с пуфиками. Вот только книг в комнате не было, на стенах сиротливо покоились рунные светильники, ныне не горящие. Уютная комната для созерцания. Или же для переговоров. Тех самых, которые не проводят у всех на виду.
Узрев человека, сидящего в ближайшем к окну кресле, девушка, сглотнув, укрепилась в своем мнении. Вернон, судя по тому, какое сопение раздалось за спиной, тоже. Пригласивший их мужчина, пользуясь положением хозяина, благоразумно уселся спиной к окну, тени не позволяли в полной мере разглядеть гамму эмоций на его лице. Что, впрочем, не помешало Райе узнать знакомое лицо. Байрон.
Глава фаротской церкви, святой отец, приближенный Осфетида и дальний родственник Урбейна. Он кутался в белую мантию, по шву расшитую вкраплениями серебряных нитей – в соответствии со статусом. Больше не казалось странным ни место встречи, ни скупой тон записки, столь осмотрительно сожженной на пороге, ни стоящий у входа церковник. Как и не было больше загадкой знакомое звучание имени Алиеонора. Как она могла забыть! Помощница и правая рука святого отца! Возможно, они даже виделись на одном из столичных приемов, где лица всегда сливались в мутную карусель. Зато Байрона она помнила очень хорошо, пусть и встречалась с ним лично всего лишь раз, несколько лет назад.
Святой отец за это время не изменился. Отдаленное родство с Урбейном считывалось в светлости волос, пусть у Байрона они и были более вьющимися, пшеничными. Пышная прическа плавно перетекала в окладистую бороду. Нависающие над губами усы были чуть темнее всего остального, навевая мысли, что святой отец балуется курительными смесями. Зато глаза были светло-карими, в противовес голубым у дальнего родственника. За то время, что они не виделись, пучки волос над ушами успела тронуть седина, но едва заметная. Изгиб бровей и естественный прищур глаз придавали святому отцу сходство с дедушкой, который готовится тебя пожурить, но тихонько, не всерьез. Райя знала, что впечатление обманчиво.
Несмотря на принадлежность к церкви, Урбейн славился своей вспыльчивостью и нетерпимостью почти ко всему. Байрон в этом плане был куда более рассудителен и сдержан, отец Райи описывал его как вдумчивого и твердо стоящего на земле человека, пусть и с присущими всем церковникам странностями. Среди сплетников бытовало мнение, что должностью он обязан лишь протекции Урбейна, но то была пустая болтовня. Глупый человек не удержался бы подле Осфетида так долго.
Святой отец был довольно могуч, по воспоминаниям Райи; встав, он проиграл бы Вернону в росте совсем немного. Но подниматься на ноги Байрон не стал. Вместо этого, разлепив сложенные в замок могучие руки, он гостеприимно указал на стоящую напротив пару кресел. Они сели, молчание затягивалось.
– Райя Гидеон…
