В тот же момент инстинкты сработали. Встрепенувшись, юноша выпрямился, всмотрелся в бредущих мимо прохожих. На мгновение задержал взгляд, не ошибся ли? После чего, удовлетворенно кивнув, выскользнул со своего наблюдательного пункта и влился в уличный поток. Подстроил шаг так, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время, стремительно миновал порог обители. Стражники на входе не шелохнулись, небольшой ручеек людей тек, не прекращаясь. От этого становилось еще неуютнее – возможно, он поспешил с выводами, бравируя отказом от материального. Большинство не было готово к потерям подобного толка. Сгинувшие в кратере вещи были тем якорем, который помогал всем присутствующим существовать.
Юноша пристроился к очереди: придал лицу максимально унылое выражение (что, честно сказать, получилось почти искренне). Не прошло даже пяти минут, а он уже был далеко не последним. Капюшон начал становиться обузой, плотная ткань прилипла ко лбу и затылку, по лицу пот не просто скатывался, а тек ручьями. На рубашке расплылись пятна, по размеру готовые посоперничать с небольшим озером. Схожие ощущения явно испытывали все окружающие, очередь смердела так, что слезы на глаза наворачивались.
Сейчас Рик уже даже жалел, что не утратил никакого имущества, – это добавило бы мотивации. Пытаясь взбодриться, он вспомнил, как однажды проторчал целую ночь в, по сути, сугробе. Ему было… Двенадцать. Цель тогда была куда более ясна, но куда менее доступна. С тех пор мочки ушей были отморожены намертво, ткни иглой – не заметишь, а пальцы ног… Неважно. В любом случае, воспоминания о снежном, ледяном покрове, лежащем тогда на Карпете, лишь усилил страдания. Интересно, как поступают те, кто не захватил с собой даже воды?
Словно отвечая на его вопрос, какая-то женщина, издав тихий хрип, повалилась на брусчатку. Рик поморщился. Снова. Солнце явно успело доконать очередную несчастную, но поначалу никто не сдвинулся с места. Прошло несколько секунд, люди стали потихоньку, маленькими шажками, продвигаться вперед, заполняя прореху в очереди.
Рик поднял одну бровь. Безразличие окружающих вполне согласовывалось с его представлениями о человеческой природе. Обморок этой дамы означал лишь то, что ожидание на солнцепеке стало чуточку короче, он сдвинулся вместе со всеми. Неужели всем стало настолько все равно, что ее так и оставят лежать у всех под ногами? Даже по меркам животного городского общества это было бы… впечатляюще жестоко.
Наконец из боковой постройки вынырнула пара слуг. С ничего не выражающими лицами они оторвали тело от земли. Носилок не имелось или не полагалось; ухватившись за голенища сапог и подмышки, служащие замка потащили женщину прочь. Толпа проводила их взглядом. Ни капли удивления или сочувствия. Рикард понадеялся, что ее хотя бы приведут в чувство, а не просто выкинут за пределы двора.
– Первая пошла.
Как удачно. Он покосился себе за спину, следом в очереди стоял плюгавенький мужичок, почти на голову меньше ростом. Выглядел он откровенно паршиво и за те несколько секунд, что Рик смотрел в его сторону, успел пару раз почесать редеющие, свалявшиеся волосы на макушке. На вид ему было под сорок, но юноша допускал, что мог ошибиться минимум на десяток лет, причем в обе стороны. Тяготы никогда не влияли на внешность положительно. А у этого персонажа жизнь явно была нелегка. Рикард бросил пробный камень:
– О чем ты?
Мужичок блеснул глазами, радуясь, что втянул кого-то в диалог.
– Ну а как? Пока торчишь тут весь день, кучу таких увидишь. Солнышко-то жарит, ага?
Сильных переживаний по этому поводу он явно не испытывал.
– А сколько еще стоять?
– По моим прикидкам, – мужичок сощурил глаза, словно и правда считал в уме, – часов через пять будем у дверей.
– Откуда такая уверенность?
– Не первый раз же.
Рик сложил два и два.
– Ты уже стоял тут?
– Ага! И вчера, и позавчера…
Юноша едва заметно поморщился. В другие дни он проморгал столь ценного собеседника.
– Какой толк…?
Мужчина посмотрел на него, как на дурака.
– Парень, а ты того… Точно наш?
Вопрос поставил юношу в тупик.
– Ваш – это чей?
– Ну, кто к бумажкам стоит, на подпись. А не подосланный какой-нибудь…
– Подосланный кем?
– Святошами там или стражей…
– А похож? И зачем бы?
Собеседник цепко оглядел его, но явно не увидел ничего подозрительного. Хмыкнул, заговорил, понизив голос:
– Просто странно, что обычных вещей не понимаешь. Сам-то внутри не бывал еще, ага? – Увидев кивок, он приободрился. – Ну вот. Заходишь внутрь, они тебе бумажку суют, мол, крестик ставь, сюда и сюда. Да расскажи, какое имущество бедой прибрало. Церковник с твоих слов записывает. Бедолаги стекаются сюда, кто поумней – приходят раньше. А те, кто прутся сейчас, видят, что народу тьма. Но все равно ведь стоят, верно говорю? Это сегодня я припозднился, так бы уже стоял вон под тем деревом.
Мужичок даже примолк, действительно взгрустнув об упущенных возможностях. Рик поторопил:
– Ну?
– Ну. А те, кто придут после обеда, им что? Ясно ведь, что уже не попадешь внутрь.
– Приходить в другой день?
