– Да уж, – Мартин махнул рукой, – вот только стражники над душой стоят, орут постоянно. Живей, живей… Словно дом им возводили, для жены и детишек, а не коробки каменные. Еще люди на фоне кричат, рыдают, первые пару дней только так было.
– И сколько в итоге все заняло?
– Ну, как я и сказал, тройку дней, ага? Все это время с рассвета до заката, только и было сил до койки доползти. Зато на четвертый сюда дошел. И знаешь что, – он понизил голос, – нам за работу отслюнявили, сколько думаешь? Два серебряных каждому. Два! И это я днями напролет раствор смешивал, камни таскал, молотком стучал. А тут стоишь себе и стоишь. Скучно только чуть, а в итоге денег – даже больше!
– Тоже верно. – Рик облизнул губы. – А что так мало, за работу-то?
– Да жмоты они. – Мартин поджал губы.
– Кто? Стража?
– Стража потом уже была. У бригады барак свой, у южного базара. Хорошо, что не у западного, а то нет ведь его больше, ага? Спим себе, и тут загрохотали в дверь, я аж подскочил. Что? Куда? Стресс ведь, ага? Подскакиваю, отпираю дверь, а рука сама ко лбу тянется. Привычка, понимаешь? Видишь церковника на улице, молитвой приветствуешь. А тут он на пороге. Говорит, поднимайтесь, работа есть.
– Да ладно. – Рику внезапно стало холодно. Словно аномальное осеннее пекло и не жгло кожу, по рукам побежали мурашки.
– Ага. Я глаза продрал, все понять не мог, чего он хочет. Еще грубый ведь такой, для святого-то человека… Говорит, инструменты бери да буди народ, важный церковный заказ. Бегом, мол, все остальное на месте уже дожидается. Ну, я кое-как всех наших растолкал, и вывалились на улицу. Как раз рассвело, я помню. Еще все понять не мог, что не так? Лишь потом понял – идешь по улице, а то тут, то там крики, стоны… Жуть, в общем, ага? Это потом мы на главную улицу вышли, я голову повернул и… Ну, ты сам все знаешь.
– Знаю. – Юноша попытался почесать кадык, одернул руку.
– Ну, вот он нас и привел на площадь первую, у южной стены. Не соврал, материалы для работы готовые уже были, ну хоть так. Тащить камень да деревяшки через весь город – лучше бы я сдох, ага? А так мы три дня по всему Фароту шлялись, только один помост сколотим, гонят на другой. А ты представь, работать, когда только что этот ужас увидел, – Мартин пальцем ткнул в черный срез над головой, несколько человек обернулось, – из рук все валится. Святоша-то уже испарился, дальше пошел по своим делам. А к нам стражу приставили. И честно скажу, вежливости их в казармах не учат.
– Ага… Прям по всему городу значит гоняли? – Вопрос прозвучал хрипло.
– Ну не совсем… Знаю, еще несколько бригад работали, но мы не пересеклись. И что думаешь? Два серебряных! За весь юг фаротский, до сих пор каменной крошкой кашляю. Работа, конечно, не шибко сложная: четыре стенки, помост да ступеньки… Но ты попробуй с такой скоростью камни потаскай…
Мартин продолжал жаловаться, очередь медленно ползла вперед. Рик уже не слушал и шел вперед машинально. Пот продолжал течь по телу, но совсем другой, холодный, неприятный. Словно внезапная лихорадка пронзила все тело. Изначальная догадка была несколько безумной, основанной на нелепом домысле. Он и ходил-то сюда, чтобы заняться хоть чем-то, а не потому что верил в успех. Но за несколько минут все изменилось, и теперь Рик не мог понять: как так вышло, что лишь он узрел очевидное?
Юноша оглянулся кругом. Серые лица, ничего не выражающие глаза. Лишь Мартин наконец замолчал и активно вертел головой, вероятно, высматривая желающих перекупить очередь. Да, всех людей вокруг заботили проблемы совсем иного толка.
– А который приходил, тот церковник. Как он выглядел?
Мартин посмотрел на него с недоумением.
– А как они все выглядят? В белом весь, молодой. Здоровенный и злой, это да. А то они обычно худые все, словно не кормят совсем. А этот больше на мордоворота похож, уж простите. – Он на всякий случай осенил лоб молитвой.
Вновь воцарилось молчание. Из задумчивости Рика вывел характерный звук – еще одна, теперь пожилая женщина повалилась на землю. В этот раз почти сразу, будто по команде, на площадь выползли служащие замка. Ставший знакомым за все эти дни ритуал свершился, юноша проводил их взглядом. Очередь сместилась еще немного вперед.
Нужно подумать. Он отделился от толпы и зашагал к выходу, не прощаясь. Сосед по очереди встрепенулся и недоуменно окликнул его, но Рик стремительно, быстрее, чем хотел, миновал ворота и шагнул за угол. Ноги несли вперед.
Ушлый Мартин был разбужен тем несчастным утром и негодовал по поводу чего угодно: прерванного сна, тяжелой работы да мелких монет. Кратеры и прочие мелочи его интересовали мало. Неудивительно, что он в упор не хотел видеть то, о чем Рик подумал сразу же: постаменты были сделаны почти с педантичной аккуратностью. Заготовлены материалы, наняты рабочие, выставлены наблюдатели. Всех причастных моментально согнали в места скоплений людей, чтобы проповеди начались в первые часы после катаклизма, как и рассказывал Фрей. Можно было лишь позавидовать исполнительности человека, который отвечал за все это.
