– Как было сказано, не будем о грустном. А про Полисорбат знаю даже я. Там мелочиться не стали, это вроде как целая гора у северо-западного побережья.
– Не совсем. Там расположен целый горный массив, в самом конце плавно уходящий на территорию северной впадины. Гряда Полисорбат – небольшой участок, он находится в зоне климатического стыка, – Гааз повернулся к Сэту, – ты бывал там?
– Там – нет. Добавить к сказанному тобой мне нечего.
– Получается, это все. – Целитель потер ладони. – Восемь имен, благодаря церкви увековеченных как на бумаге, так и в словах проповедей, а также по всему Миру.
– С последним явно небольшие проблемы. – Эдвин поежился. – Мы только что выяснили, что половина таких мест разрушена или вовсе канула в небытие. Как церковь оправдала разрушение твердыни, если она носила имя одной из изначальных?
Сэт задрал голову вверх.
– Изначальных Вильгельм чтит только на словах, когда нужно забить людям голову всякой чепухой. Когда твердыня встала на его пути – никакие божественные пиететы уже никого не интересовали. Угадай, как часто теперь на публике упоминается полное название форта?
– Никогда?
– Верно. Был – и нету.
– Тогда еще вопрос от меня, – Ани повернулась к Лису, – за клочок земли, по которому мы сейчас вышагиваем, полегло несколько тысяч человек.
– Десятков тысяч.
– Да. И это только за кусок серпантина на никому не нужной горе.
– Стратегический плацдарм…
– Да-да. Плацдарм, который выглядит сгнившим спустя двадцать лет. Потому что сейчас он никому не интересен. А когда он был нужен, по этой дороге вышагивала огромная толпа, и большинство понимало, что останется на этих склонах навсегда.
– Не слышу вопроса.
– Стоило того? Ты там был. Мне правда интересно.
Ответил Парацельс:
– Нет, не стоило.
Лис не стал спорить. Вместо этого он вновь задрал голову к небу и задумчиво почесал щетинистую щеку.
– Солдат – это работа. Не призвание, образ жизни и прочая ерунда. И уж точно не геройство и великие свершения во славу чего-либо. Ты просто делаешь свое дело, но, в отличие от пекаря, кузнеца или пастуха, ты готов к тому, что придется творить плохие вещи. И вот тут уже появляются варианты. Либо осознаешь, что они плохие и переступаешь через это. Либо свято веришь в свою правоту и начинаешь получать удовольствие.
– Встречал и тех, и тех. – Гааз поморщился. – Вторые куда опаснее.
– Не имеет значения. И те, и те – не обдумывают приказы. Они просто выполняют их. Поэтому, девочка, вопрос «стоило или нет» тут неуместен.
– Бездумно умереть, только потому что тебе приказали? – Ани фыркнула. – И это ради клочка земли, который в скором времени станет никому не нужен? Что там еще… Ах да, лично о тебе потом еще никто и не вспомнит.
– Не могу понять, плюсы ты перечисляешь или минусы.
Эдвин подавил улыбку. Ани перевела взгляд на него.
– Могу придумать только один плюс. В казарме есть цирюльник.
Удар был ниже пояса. Вествуд они покинули уже довольно давно, и временно ушедшая на задний план проблема снова замаячила на горизонте. Седая поросль в медленно отрастающих волосах пока не стала заметна, но долго так продолжаться не могло. Опять оттянув неизбежный разговор, вместо этого Эдвин вновь обрил макушку. Получилось даже хуже, чем в прошлый раз. У Парацельса он выпросил медицинскую бритву, а у Ани – карманное зеркальце. Этим вся помощь от спутников и ограничилась, лезвием по голове он елозил сам, на всякий случай. Разглядеть что-либо в малюсеньком отражении, даже еще и в рассветных сумерках, было почти невозможно. Поэтому о результатах он понял по глазам Ани, когда вернулся к стоянке.
Желая скорее сменить тему, он уточнил:
– Как много мы прошли?
– Чуть больше половины. – Сэт махнул рукой вперед. – Дальше дорога будет менее извилистой, оставшуюся часть спуска мы преодолеем быстрее. Но придется остановиться на ночлег в любом случае. Бродить тут в потемках – окажешься у подножия уже через пару минут самым быстрым способом.
– Остановимся здесь, и будет точно так же. – Гааз с сомнением оглядел край обрыва.
– Еще около четверти часа. Впереди серпантин заходит за уступ, видите? За ним расположено небольшое плато. По сути, единственный ровный и просторный участок на всем спуске. Во время осады то была промежуточная точка, на которой мы закрепились. Уверен, сейчас его используют в качестве стоянки все редкие посетители этого места. Мы не будем исключением.
– Тогда поспешим, пока солнце не ушло.
– Именно сейчас спешка к хорошему не приведет.
