Вражеское копье пронзило жеребца лорда Михала. Конь истошно заржал и завалился на бок. Молодой человек едва успел вынуть ноги из стремян и по чистой случайности не оказался придавленным. Поднявшись, он тут же сумел отразить неприятельский удар, отвести его от плеча и сразить противника, вогнав кинжал между железных пластинок на его груди. Едва молодой граф вынул оружие из тела, как его атаковали сразу два вражеских воина. Михал отбил клинок и снес одному неприятелю голову. Развернулся, чтобы дать отпор другому, но кто-то из иверских воинов пришел на помощь своему лорду, и вражеский солдат c топором в спине упал графу под ноги. Молодой человек выдернул секиру и тут же метнул ее в ближайшего неприятеля.
Вскоре бой превратился в кровавое месиво: лилась кровь, падали отсеченные конечности, покалеченные тела, вываливались внутренности из вспоротых животов, хрустели под копытами кости. Боевые кличи, звон мечей, лошадиное ржание, крики боли, предсмертные хрипы и стоны сливались в один невыносимый гул, разносящийся над полем брани. Судьба для многих обрядилась в белый саван и щедро собирала ужасную дань с подопечных Зерануса. Никто не заметил, как в самый разгар битвы среди бьющихся насмерть воинов, словно из воздуха, появился человек в черном плаще.
Ноздри резанул сильный запах крови с примесью сладковато-приторного зловония смерти. Убивать, терзать, рвать на части любого, кто попадет в поле зрения, не разбираясь, свой или чужой, – это все, что сейчас хотел оборотень. Ярость привычно заклокотала в груди, быстро растеклась по всему телу, попытавшись захватить рассудок. Неимоверным усилием воли он заставил ее отступить и подчиниться разуму, своей человеческой сути.
Мирослава чуть не сшиб с ног вражеский солдат в черно-красной тунике. Он налетел на оборотня спиной и сразу же поплатился за свою невнимательность: тот толкнул его прямо на меч иверского воина, который благодарно кивнул неожиданному помощнику, и тут же схватился с другим неприятелем. Молодой человек увернулся от нацеленного на него копья, ухитрился перехватить его и тыльной стороной древка толкнуть напавшего в живот. Дерево, не выдержав силу удара, расщепилось, пронзив врага острым сколом насквозь. Противник выронил щит, схватился руками за древко, рухнул на колени, жадно глотая ртом воздух, а затем завалился на спину. Мирослав подхватил с окропленного кровью снега щит, сбил им с ног какого-то излишне прыткого вояку из отряда лорда Иверского, который в запале боя чуть не рубанул его клинком, и осмотрелся в поисках самого графа. Он увидел Михала среди постепенно рассредоточивающегося скопления синих туник. И направился в его сторону.
Оборотень ударил щитом набросившегося на него противника, опрокинув его. Тот упал, выронив меч, которым не преминул воспользоваться Мирослав. Он всадил клинок в грудь распростертого на снегу солдата. Выпрямляясь, молодой человек краем глаза заметил несущегося на него врага. Лезвие меча с громким чваканьем покинуло поверженное тело, описало полукруг и прошло сквозь торс напавшего, разрубая его пополам, разбрасывая кольчужные кольца и кровяные брызги.
Багряные капли попали на лицо, заставив чуткие ноздри затрепетать от пьянящего аромата крови, и Мирослав понял, что уже не в силах сопротивляться слепому желанию убивать. Зверь проснулся, заслонил человеческий разум своим огромным черным телом. Оборотень не знал, что удерживало его от перекидывания, помогало отличать врагов и своих. Он не помнил, как прокладывал себе дорогу среди неприятельских солдат, как оказался спиной к спине с лордом Михалом и как долго они сражались вместе, словно два соратника. Мирослав опомнился, услышав над собой ржание поднятого на дыбы коня. Перед лицом в опасной близости мелькнули копыта и тяжело опустились на землю. Блеснул наконечник копья, приготовленного для удара. Но направлено оружие было на графа Иверского. Оборотень отшвырнул щит и шагнул вперед. Жеребец снова взвился на дыбы, попятился назад.
Всадник, чудом удержавшись в седле, ухитрился метнуть копье, но промахнулся: оно вошло в снег в шаге от лорда. В поисках бросавшего Михал обернулся и увидел, как незнакомец в черном, тот, который причинил в Ивере ему столько неприятностей, одним сильным толчком завалил коня в черно-красной попоне вместе с седоком. В воздухе только и мелькнули красные перья плюмажа на шлеме. К удивлению графа, рыцарь довольно резво поднялся, обнажил меч и, обогнув пытающегося подняться жеребца, с криком бросился на человека в черной одежде. Что было дальше, Михал не увидел. Его оттеснил вихрь сражения.
