Он слегка отодвигает платье, оголяя мою грудь, и, удерживая меня в своих руках, проводит языком вокруг соска, затем полностью вбирая его в рот. В теле разливается жгучее желание, словно огонь по венам.
Его пальцы нежно отодвигают бельё, проводят между моих ног, вызывая дрожь.
– Арген…
Он усмехается и тихо говорит:
– У тебя прекрасное тело, Ригель, потому что оно не умеет врать.
Жених впивается поцелуем в мою шею. Я опускаю руку вниз, касаясь его возбуждённого члена.
Я провожу рукой по всей длине, и он стонет, запрокидывая голову и прикрывая глаза.
– Ригель… Скажи, о чём ты тогда думала? Почему так улыбалась мне?
Голос Феникса вырывает меня из плена наслаждения, возвращая к реальности с ошеломляющей скоростью.
– Ригель!
Передо мной стоит мой брат, его взгляд горит от ярости и боли. Рядом с ним стоит Рея, и её губы кривятся в ехидной, почти злобной улыбке.
– Какого…?! – вырывается у меня, но слова застывают в горле, когда я ощущаю, как Арген, словно не замечая ничего вокруг, продолжает ласкать меня, доводя до предела.
Собрав все силы, я отталкиваю жениха, и на мгновение в его глазах мелькает проблеск осознания, но он тут же гаснет под яростным взглядом моего брата.
– Я убью тебя, – тихо, но с неприкрытой угрозой произносит Феникс.
В следующий миг он бросается к Аргену, и его кулак с силой врезается в лицо моего жениха. Арген теряет равновесие и падает на землю, но Феникс не останавливается. Он нависает над ним, продолжая наносить удары.
– Феникс, что ты делаешь?! – кричит Рея, в шоке от происходящего.
– Ты покойник, – рычит Феникс, не переставая бить Аргена. – Не трогай мою сестру.
Арген пытается отбиваться, но не успевает защититься от следующего удара. Его глаза полны злости, но Феникс, оседлав его, бьёт без остановки.
– Ублюдок, – прошипел Феникс, делая короткий выдох между ударами. – Да ты возбуждён!
Рея, ошарашенная сценой, в панике убегает, вероятно, чтобы позвать кого-то на помощь. Я хватаюсь за голову и кричу:
– Прекратите немедленно! Сейчас сюда набегут журналисты, и этот скандал ни к чему хорошему не приведёт!
Наконец, мои крики заставляют двух безумцев остановиться. Они прекращают драку и медленно поднимаются на ноги, приводя себя в порядок.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и поправляю платье. Их лица раскраснелись от злости и негодования, а в глазах – неприкрытая ненависть.
– Сколько ещё таких драк вы устроите? – в сердцах выкрикиваю я, оглядывая их обоих. – Почему вы ведёте себя как дети?
Арген хмурится и смотрит мне прямо в глаза.
– Ты тоже считала меня третьим лишним между собой и Фениксом? – произносит он, и в его голосе звучит боль, скрытая за привычной маской самоуверенности.
Я делаю шаг к нему, не отрывая взгляда.
– Арген, почему ты спрашиваешь?
– Ответь, Ригель. Я лишний?
Феникс тут же отзывается, его голос звучит колко и хладнокровно:
– Ты всегда был им.
– Замолчите оба! – кричу я, чувствуя, как от напряжения по телу проходит дрожь. – Я никогда не хотела выбирать между вами.
Мои слова, кажется, поражают обоих. В наступившей тишине в их взглядах мелькает замешательство и едва уловимое понимание, но в тот же миг нас прерывают звуки шагов и голосов.
Я поднимаю глаза, и замечаю, как к нам приближается Рея в компании мужчины, чьи черты я вижу впервые, но чувствую, что узнала бы его из тысячи. Это Ауст, отец Аргена. Его неприятная, хищная улыбка становится шире, когда он останавливается передо мной и скользит оценивающим взглядом.
– Здравствуй, Ригель, – его голос звучит обманчиво мягко. – Я рад наконец познакомиться с тобой.
Сегодня мы втроём отправились к руинам старого храма. Это место словно создано для таких, как Ригель и Феникс. Они оба смотрели на древние колонны с восхищением, будто это нечто невообразимое. Феникс сразу же увёл её к арке, показывая какие-то старые надписи, а я просто стоял в стороне и смотрел, как они увлеченно разговаривают. Чувствую себя лишним, когда они так делают.
Но потом Феникс повернулся ко мне и сказал, чтобы я не стоял как статуя и присоединился к ним. Он ухмылялся, зная, что я ненавижу его приказы, будто он старший и знает лучше. Я подошёл, стараясь не показывать раздражения. Он постоянно шутил, как всегда, а Ригель смеялась, и мы втроём стали исследовать храм.
