Арген сегодня снова вызвал меня на дуэль. Смешно, как он всегда находит повод бросить мне вызов. На этот раз он заявил, что я слишком медлю в бою. Ну что ж, я показал ему, кто здесь на самом деле медлительный. Я запомнил его лицо после моего удара! Это стоило всех усилий.
Но вот что странно – Ригель смотрела на нас с таким выражением, будто ей было невесело. Обычно она смеётся, когда мы устраиваем эти маленькие поединки. Сегодня же она выглядела… расстроенной. Когда я попытался спросить её, что случилось, она лишь отмахнулась и ушла к себе.
Арген сказал, что я снова что-то сделал не так. Может, он прав. Может, я иногда бываю слишком резким. Но Ригель…
Ригель нашла старую арфу в библиотеке и сегодня пыталась играть на ней. Я не мог не засмеяться, когда услышал первый фальшивый аккорд. Она бросила на меня злобный взгляд, но в конце концов начала смеяться вместе со мной.
Арген, конечно, встал на её сторону. Сказал, что я не должен был смеяться над её попытками. Но это же было так смешно! Не знаю, может, я правда веду себя как ребёнок.
Иногда мне кажется, что Арген слишком ревностно её защищает. Или я просто придумываю себе ненужные причины для беспокойства?
Сегодня мы втроём сбежали из дворца, чтобы пойти к берегу. Это было рискованно, но я знал, что нам нужно немного свободы. Ригель была первой, кто прыгнул в воду. Её смех до сих пор звенит у меня в ушах, такой свободный, такой искренний.
Арген, конечно, пытался удержать нас от глупостей, но в итоге всё равно оказался в воде. Мы устроили настоящую битву, забрызгав друг друга с головы до ног.
В такие моменты я чувствую, как много они для меня значат. Ригель с её смехом, Арген с его постоянной серьёзностью… Без них жизнь была бы пустой.
Иногда мне кажется, что наши жизни слишком переплетены. Мы словно три звезды, которые крутятся вокруг одной орбиты. Но что произойдёт, если одна из нас сойдёт с курса?
Ригель сегодня выглядела задумчивой. Она пыталась сказать что-то важное, но так и не решилась. Я не стал её торопить, хотя Арген сразу накинулся с расспросами.
Я люблю их обоих, но иногда мне страшно.
Что, если однажды нас разлучат? Что, если мы потеряем друг друга?
Арген сегодня впервые сказал, что не верит в наше будущее. Было странно слышать это от него, того, кто всегда выглядит таким уверенным. Он сказал, что мир вокруг нас слишком жестокий, чтобы сохранить что-то настоящее.
Ригель пыталась его переубедить, но я видел, что её голос дрожал. Возможно, он задел ту часть её души, которая тоже боится.
Я же не хочу ничего терять. Ни их, ни эти моменты, которые мы проводим вместе.
Но что, если Арген прав? Что, если мы уже на пороге чего-то, что разрушит нас всех?
День близился к завершению. Первые сумерки обволакивали побережье, и морской воздух стал прохладнее. Феникс сидел на влажном песке, задумчиво смотря на бескрайнюю гладь океана. Серебристые волны тихо разбивались о берег, заглушая редкие крики чаек. Его мысли бродили где-то далеко, уносимые мерным рокотом воды.
Он совсем не привык быть один. Но сегодня душа словно требовала одиночества – тишины, которая могла бы помочь найти ответы на бесконечные вопросы.
Феникс не сразу заметил, как к нему приблизилась женщина.
– Вот ты где, – раздался ровный, но холодный голос.
Он поднял голову и встретился взглядом с матерью. Ярана стояла перед ним, её ослепительный наряд отливал глубоким оттенком синего, словно ночное море, отражающее свет луны. Платье из дорогого, переливающегося шёлка струилось мягкими волнами по её телу, подчеркивая элегантность и безупречный вкус. По его вороту и низу расползались изысканные узоры, будто плетёные серебром. На шее сверкал драгоценный кулон, а длинные серьги с жемчужинами мягко покачивались с каждым движением.
Её волосы, светлые и блестящие, спадали мягкими локонами, идеально уложенными, подчеркивая хрупкость и изысканность её лица. Взгляд Яраны был холодным и беспристрастным, как всегда, не выражая ни тени эмоций, лишь лёгкое недовольство. Однако за её спокойным обликом скрывалась какая-то неизведанная твердость, скрытая глубоко внутри.
– Мама, – тихо сказал он, пытаясь скрыть смятение, вызванное её внезапным появлением.
Но сердце кольнуло. Что она здесь делает? Неужели отец разрешил ей гулять одной так поздно?
– Опять смотришь на океан и мечтаешь? – в её голосе звучало привычное пренебрежение.
Она медленно подошла ближе, остановилась рядом. С минуту она просто смотрела на воду, а потом продолжила:
– Тебе пора взрослеть и браться за ум.
Феникс усмехнулся.
– Куда спешить, мама? Садись со мной, давай полюбуемся океаном.
Её лицо исказила гримаса, в которой он различил горечь и отвращение.
