– Необязательно только в атмосфере, – уточнил он. – А почему не во всем физическом окружении, включая камни, деревья, долину, склон холма? Поди знай, какое специфическое воздействие душа человека способна оказывать на неодушевленную материю. Что, если наше физическое окружение может заряжаться психическим веществом, как батарея – электричеством? Тогда при наличии соответствующего проводника может начаться такое!.. – Он резко оборвал себя.
– Продолжайте, – сказал Харрелл, – разъясните вашу мысль.
– Не могу, – ответил Лейтен. – Просто пришло в голову. Но разъяснить я ничего не сумею.
И тут Берместер проявил недюжинную прозорливость.
– Нет, не просто: здесь скрывается какая-то история, – заявил он. – Нед, расскажите нам!
– Угадали, – смутившись, признался Лейтен. – История про Скейп – усадьбу, где умер Томассон. Но я не уверен, надо ли рассказывать… – Он явно был в замешательстве. – Хотя… Даже не знаю. Мы все его приятели, а мне теперь нет покоя… Пожалуй, я хотел бы рассказать. Вам я могу довериться. Вы сами поймете, что это не та история, в которую нужно посвящать каждого встречного.
Все произошло много лет назад, сразу после того, как я купил Борроуби. Дом был в бедственном состоянии, и, чтобы сделать его пригодным для жизни, пришлось немало потрудиться… Это не считая разных усовершенствований вроде водопровода, ванной комнаты, электрического освещения и так далее. Я нанял молодого архитектора, мы быстро нашли общий язык, но я сгорал от нетерпения и без конца ездил смотреть, как продвигается стройка. Короче говоря, в тот год, как только суды закрылись на пасхальные каникулы, я отправился в Котсуолд. Сперва думал остановиться в номерах при местном пабе, но нежданно-негаданно получил приглашение от Барнса Лейси пожить у него в Скейпе. Скейп всего в пяти милях от Борроуби, и я с превеликой радостью согласился.
Припоминаете старину Лейси? Ни для кого не секрет, что многие банкиры на досуге балуются учеными занятиями, но из всех известных мне биржевых маклеров только Лейси водил дружбу с музами. Признаться, музы его были особы наискучнейшие, ибо Лейси избрал своим хобби самое темное и пыльное закулисье Средних веков. Он не гонялся за образчиками средневековой поэзии или изобразительного искусства – нет, его интересовали исключительно странные казусы юриспруденции и обычаев той далекой эпохи. Лейси уже несколько лет как умер, и, сколько я могу судить, его научная репутация неуклонно растет, по крайней мере, разные эксперты постоянно его цитируют. Вероятно, он выдвигал какие-то оригинальные теории. И хотя в свое время Мейтленд высокомерно отмахнулся от них, ныне они завоевывают признание. Лейси был истинный антикварий, для которого высшее блаженство – зарыться по самое горло в ворох старых, заплесневелых грамот. Как при этом ему удалось сказочно преуспеть в Сити – большая загадка, но как-то удалось: Лейси сколотил огромное состояние. И когда он уже собирался отойти от дел и присмотреть себе загородный дом, ему неожиданно привалило наследство от дальнего родственника в виде фамильной усадьбы.
Новое владение было вполне в его вкусе. Скейп расположен в одной из маленьких горных долин, которые врезаются в западные склоны Котсуолдской гряды. Если вы захотите приблизиться к нему с востока, нужно пересечь высокое плато между скалистыми утесами, миновать буковые рощи и луга с чертополохом… Внезапно вы окажетесь на краю уступа, откуда открывается вид на Северн и все, что расположено внизу, до самых Валлийских гор, а до них без малого сорок миль. Узкое плато обрывается прямо под вашими ногами, и когда вы заглянете за край, то увидите на следующем уступе быстрый ручей, перегороженный плотиной, и ниже по течению одну за другой несколько запруд. Над ними, ближе к вершине, примостилась деревушка Гринбортон, одна из самых живописных в Англии: церковь тринадцатого века, общинный луг, древний каменный крест, родник, питающий грядки с водяным крессом, и два десятка каменных домиков под серыми сланцевыми кровлями, которые кажутся ровесниками валунов на склонах, – прекраснейшее место на земле, особенно в апреле, когда оно утопает в облаках цветущей вишни. На полмили ниже, на следующем уступе, стоит Скейп – ему принадлежат вся долина и десять квадратных миль склона над ней.
