Внезапно раздался оглушительный грохот – и после тишина. Он понял, что это значит, и машинально встал, опершись рукой на ближайшее стойло: колени у него подгибались.
– Гори, ты здесь! Я думал, ты еще где-то ходишь, – возбужденно крикнул мистер Лэнгли, забежав в конюшню. – Дело сделано, я пришел взять фонарь.
– Сейчас принесу, ваше благородие, – каким-то тусклым голосом, медленно выговаривая слова, произнес конюх.
– Тогда поспеши. Да не зажигай, не трать время – мы сами!
Словно в кошмарном сне, Гори на ватных ногах проследовал за юным весельчаком через двор к черному ходу, прошел по коридорам в передний холл, а оттуда в столовую. Неожиданно на них дохнуло холодной сыростью; откуда-то доносился звук воды, стекавшей по камням.
Мистер Лэнгли выхватил у Гори фонарь, зажег его и нырнул в зияющий дверной проем, за которым лежала пещерная тьма.
Все присутствующие устремились за ним, и только Гори остался стоять у порога.
Снизу послышался шум, напоминавший хруст стекла под ногами, потом ненадолго все стихло: очевидно, один из них наклонился поднять что-то с пола.
– Да это ложка! – доложил мистер Танкертон.
Его известие было встречено хохотом, который прокатился по дому гулким, призрачным эхом.
Под водительством мистера Лэнгли поисковая партия двинулась дальше, по одному просочившись в узкий проход, обнаруженный в задней стене винного погреба; дверь туда была распахнута настежь.
Все притихли, даже мистеру Лэнгли сделалось слегка не по себе в объятиях таинственной тьмы, и некоторое время Гори понапрасну напрягал слух.
Внезапно кто-то вскрикнул:
– Что это?.. О боже!
Долгому томительному ожиданию настал конец: случилось худшее. Гори вмиг ослеп и оглох – и впервые в жизни лишился чувств.
Очнулся он на диване в той же столовой, вокруг толпились люди.
Мистер Лэнгли энергично растирал его левую кисть, а доктор Бёрк измерял пульс на правом запястье. Откуда-то издалека донесся голос мистера Мелшема, который что-то разъяснял мистеру Дансону.
– Тише, джентльмены, прошу вас! – сказал доктор. – Он приходит в себя.
Мгновенно воцарилась тишина, и первым ее нарушил Гори. Попытавшись сесть, он воскликнул:
– Это все я – я! Поступайте со мной, как вам будет угодно.
Примерно в то же время, когда Гори сделал признание, один проживавший в Лондоне джентльмен, сидя в элегантно обставленной комнате с видом на Холланд-парк, заканчивал отвечать на утреннюю почту.
Больше часа он неотрывно что-то писал, потом наконец отложил перо, запечатал конверт и положил письмо на стопку корреспонденции для отправки. Вид у него был усталый. Рядом на столе стоял стакан с водой. Добавив в воду несколько капель какого-то снадобья, отчего по комнате распространился не то чтобы неприятный, скорее странный запах, джентльмен залпом осушил стакан, затем откинул голову на спинку кресла и умер. Звали джентльмена Диармид Читток, а в стакане был яд.
Почти двадцать лет минуло с того ненастного утра, когда веселые гости Блэкстонского замка проникли в таинственную тьму «острова мадеры» и наткнулись на труп, а история о преступном деянии мистера Читтока и о самоотверженной попытке его молочного брата взять вину на себя и, соответственно, понести наказание не увядает в памяти жителей Лиснабега, как зеленая трава на могиле капитана Ростерна.
В Блэкстонском замке поселился установленный законом наследник мистера Читтока. Он заложил дверь, соединявшую винный погреб с подземельем, и совместно с друзьями опустошил запасы драгоценной мадеры. В старинных комнатах теперь звучат детские голоса, юноши и девушки гуляют по прибрежным утесам и поднимаются в гору по выбитым в скале ступеням, однако повесть о страшном грехе и раскаянии злополучного родственника занимает молодежь лишь постольку, поскольку в результате их отец унаследовал имущество, которое при иных обстоятельствах никогда бы ему не досталось.
В красивой гемпширской усадьбе Сирил Дансон живет тихой, безмятежной жизнью английского сельского джентльмена.
Он более не одинок. После долгой и терпеливой осады ему удалось покорить сердце девицы, которая когда-то ходила пешком «три ирландские мили туда и три обратно» – и так пять дней в неделю, несмотря на свое родство с О’Консидайнами. Теперь она добрый ангел счастливого семейного очага.
Гори не нахвалится на хозяйку – «такой прекрасной души свет еще не видывал», – да и хозяин ей под стать. Слуге не на что жаловаться, но сердце его до сих пор саднит от старой привязанности к несчастному грешнику, который прочитал свой смертный приговор в тот миг, когда получил телеграмму, отправленную Уной Ростерн из Террига.
А она так надеялась спасти его… Она делала все, чтобы спасти его!
