Нескончаемая охота за домами по принципу «поймать и отпустить», с тем чтобы возобновить игру в иных краях, весьма забавляла мистера Стэкпула и несколько утомляла его жену и дочь. Но если старшая леди смотрела на вещи философски и сносила мужнины причуды с завидным терпением, то младшая не скрывала своей досады: «Ах, мама, ну сколько можно таскать нас с места на место! Мы и года не прожили в этом прелестном доме, а отцу уже скучно, ему снова подавай какую-нибудь развалюху, которую он, по своему обыкновению, начнет приводить в порядок – и бросит, кто бы сомневался!» На что миссис Стэкпул неизменно отвечала: «Полно, Элла. Пусть себе тешится. Теперь, когда твой папá не у дел, эти переезды поддерживают в нем интерес к жизни. И не забывай, дитя мое, что, в отличие от нас с тобой, он просто не знает, чем занять себя дома». Впрочем, к тому времени, о котором идет речь, Элла Стэкпул вышла замуж и съехала от родителей. Ее старший брат служил в полку, расквартированном на Мальте. Других детей у супругов не было.
Из сказанного должно быть понятно, почему миссис Стэкпул не могла разделить энтузиазм мужа, внезапно заинтересовавшегося видом Харблдон-холла. Последний их дом был в Корнуолле, в самом западном углу полуострова. Через полгода мистер Стэкпул с удивлением открыл для себя всем известный факт: что эта часть Англии – одна из самых дождливых. Большое количество осадков явилось для него полной неожиданностью, как если бы он поселился в Египте! Временно ретировавшись в Лондон, он пустился на поиски подходящего дома в графстве Серрей, где климат посуше.
Итак, в погожий июньский день мистер Стэкпул колесил с женой по сельским дорогам, высматривая что-нибудь эдакое. Чем более ветхим казался дом – при условии, что наметанный глаз видел перспективу для усовершенствования, – тем привлекательнее он был для мистера Стэкпула, позволяя его специфическому гению преобразователя развернуться в полную силу. История всегда повторялась: мистер Стэкпул очаровывался, вкладывал душу и деньги, разочаровывался и съезжал, так что в итоге плодами его дорогостоящего хобби пользовался кто угодно, только не он сам.
Церковного сторожа мистера Джадда нашли без труда – не заметить его было нельзя. Он сидел в большом кресле перед дверью в сторожку и читал газету, время от времени прикладываясь к стакану с разбавленным бренди, который стоял сбоку от него на подоконнике. В деревне мистер Джадд пользовался почетом и время считать не привык – ни свое, ни чужое. Но мистер Стэкпул бесцеремонно нарушил его покой и вынудил немедленно сходить за ключами и залезть в коляску.
– Сад весь зарос, сэр, – предупредил старик, открывая створку больших чугунных ворот. – В прошлый раз меня просили показать усадьбу четыре года назад!
– Да, это место на любителя. Прежде чем здесь можно будет жить, придется хорошенько поработать, – самодовольно объявил мистер Стэкпул, проворно отцепив от жениной юбки колючую ветку шиповника. – А кто были последние жильцы – и сколько они прожили в доме? – поинтересовался он, задав два вопроса разом.
– Сэр Роланд Шоу с семьей, сэр. Взяли дом в аренду на двадцать один год, а потом, лет за пять или шесть до конца срока, вдруг подхватились и уехали, только их и видели. Помнится, многие тогда судили-рядили, отчего их как ветром сдуло… – Джадд распахнул входную дверь, и они втроем вошли в просторный импозантный холл; впечатление портил затхлый запах, наводивший на мысли о сыром подземелье. – Мол, неспроста это, не может большое семейство ни с того ни с сего сняться с места – не от чумы же они убегали!
Всем своим таинственным видом старик давал понять, что ждет новых вопросов, но мистер Стэкпул уже сосредоточенно мерил шагами столовую и намеки сторожа пропустил мимо ушей.
– Дорогая, у меня идея, – сказал он жене, присевшей отдохнуть на банкетке у окна, – дубовые полы мы отполируем и кое-где разложим турецкие ковры.
– Мы уже испробовали это в Камберленде, – мягко напомнила миссис Стэкпул, – и результат тебе не понравился. – Она повернулась к старику-сторожу. – Так вы хотели рассказать, почему сэр Роланд Шоу так внезапно уехал отсюда.
– Простите, мэм, что беру на себя смелость утверждать, хотя сам свечку не держал, – начал мистер Джадд, раздуваясь от важности. – Не в моем обычае принимать на веру все, что люди болтают, будь они из господ или из народа, мне все едино, меня на мякине не проведешь! Я своим умом разумею… ежели где нечисто, старый Джимми Джадд насквозь видит такие штуки!.. Разумею я, что здешних жильцов вспугнули привидения, оттого сэр Шоу и бежал без оглядки со всеми своими домочадцами.
Миссис Стэкпул улыбнулась (витиеватая манера речи старика позабавила ее) и обеспокоенно взглянула на мужа: тот громко расхохотался. На сем осмотр столовой был окончен, так как мистеру Стэкпулу уже не терпелось перейти наверх.
